Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 192

"О Азиз, - спросила она меня потом, - что тебе любезнее, смерть или жизнь?" - "Жизнь, - ответил я. И она сказала: "Если жизнь тебе любезнее, женись на мне". - "Мне отвратительно жениться на такой, как ты", - воскликнул я, но она ответила: "Если ты на мне женишься, то спасешься от дочери Далилы-Хитрицы".

"А кто такая дочь Далилы-Хитрицы?" - спросил я; и она, смеясь, воскликнула: "Это та, с кем ты дружишь к сегодняшнему дню год и четыре месяца, да погубит ее Аллах великий и да пошлет ей того, кто сильнее ее! Клянусь Аллахом, не найдется никого коварнее ее! Сколько людей она убила до тебя и сколько натворила дел! Как это ты спасся от нее, продружив с нею все это время, и как она тебя не убила и не причинила тебе горя!"

Услышав ее слова, я до крайности удивился и воскликнул: "О госпожа моя, от кого ты узнала о ней?" - "Я знаю ее так, как время знает свои несчастья, - отчала она, - но мне хочется, чтобы ты рассказал мне все, что у тебя с ней случилось, и я могла бы узнать, почему ты от нее спасся".

И я рассказал ей обо всем, что произошло у меня с той женщиной и с дочерью моего дяди Азизой, и она призвала на нее милость Аллаха, и глаза ее прослезились.

Она ударила рукой об руку, услышав о смерти моей двоюродной сестры Азизы, и воскликнула: "На пути Аллаха погибла ее юность! Да воздаст тебе Аллах за нее добром! Клянусь Аллахом, о Азиз, она умерла, а между тем она - виновница твоего спасения от дочери ДалилыХитрицы, и если бы не она, ты бы, наверное, погиб.

Я боюсь за тебя из-за ее коварства, но мой рот закрыт, и я не могу говорить". - "Да, клянусь Аллахом, все это случилось", - сказал я. И она покачала головой и воскликнула: "Не найдется теперь такой, как Азиза!"

"А перед смертью, - сказал я, - она завещала мне сказать той женщине два слова, не более, а именно:

"Верность прекрасна, измена дурна".

Услышав это, женщина вскричала: "Клянусь Аллахом, о Азиз, эти-то два слова и спасли тебя от нее и от убиения ее рукой! Теперь мое сердце успокоилось за тебя: она уже тебя не убьет. Твоя двоюродная сестра выручила тебя и живая и мертвая. Клянусь Аллахом, я желала тебя день за днем, но не могла овладеть тобою раньше, чем теперь, когда я с тобою схитрила и хитрость удалась. Ты пока еще простак, не знаешь коварства женщин и хитростей старух". - "Нет, клянусь Аллахом!" - воскликнул я. И она сказала: "Успокой свою душу и прохлади глаза! Мертвый успокоен, а живому будет милость! Ты - красивый юноша, и я хочу иметь тебя только по установления Аллаха и его посланника (да благословит его Аллах и да приветствует!). Чего ты ни захочешь из денег или тканей, все быстро к тебе явится, и я не буду ничем утруждать тебя. И хлеб у меня тоже всегда испечен, и вода - в кувшине, и я только хочу от тебя, чтобы ты делал со мною то, что делает петух". - "А что делает петух?" - спросил я; и она засмеялась и захлопала в ладоши, и смеялась так сильно, что упала навзничь, а потом она села прямо и воскликнула: "О свет моих глаз, разве ты не знаешь ремесла петуха?" - "Нет, клянусь Аллахом, я не знаю ремесла петуха", - ответил я. И она сказала: "Вот ремесло петуха: ешь, пей и топчи!"

И я смутился от ее слов, а потом спросил: "Это ремесло петуха?" А она сказала: "Да, и теперь я хочу от тебя, чтобы ты затянул пояс, укрепил решимость и любил изо всей мочи". И она захлопала в ладоши и крикнула: "О матушка, приведи тех, кто у тебя находится". И вдруг старуха пришла с четырьмя правомочными свидетелями, неся кусок шелковой материи.

И она зажгла четыре свечи, а свидетели, войдя, приветствовали меня и сели; и тогда женщина встала и закрылась плащом и уполномочила одного из свидетелей заключить брачный договор. И они сделали запись, а женщина засвидетельствовала, что она получила все приданое, предварительное и последующее, и что на ее ответственности десять тысяч дирхемов моих денег..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Сто двадцать четвертая ночь

Когда же настала сто двадцать четвертая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что юноша говорил Тадж-аль-Мулуку! "И когда написали запись, она засвидетельствовала, что получила все приданое, предварительное и последующее, и что на ее ответственности десять тысяч дирхемов моих денег, а затем она дала свидетелям их плату, и они ушли откуда пришли. И тогда женщина ушла и, сняв с себя платье, пришла в тонкой рубашке, обшитой золотой каймой, и взяла меня за руку, и поднялась со мной на ложе, говоря: "В дозволенном нет срама".

А потом мы проспали до утра, и я хотел выйти, но вдруг она подошла и сказала, смеясь: "Ой, ой! - ты думаешь, что входят в баню так же, как выходят из нее [183]. Ты, наверное, считаешь меня такой же, как дочь Далилы-Хитрицы. Берегись таких мыслей! Ты ведь мой муж по писанию и установлению, а если ты пьян, то отрезвись и образумься! Этот дом, где ты находишься, открывается лишь на один день каждый год. Встань и посмотри на большие ворота".

И я подошел к большим воротам и увидел, что они заперты и заколочены гвоздями, и, вернувшись к ней, я рассказал ей, что они заколочены и заперты, а она сказала: "О Азиз, у нас хватит муки, крупы, плодов, гранатов, сахару, мяса, баранины, кур и прочего на много лет, и с этой минуты ворота откроются только через год. Я знаю, что ты увидишь себя выходящим отсюда не раньше чем через год". - "Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха!" - воскликнул я. И она сказала: "А чем же здесь тебе плохо, если ты знаешь ремесло петуха, о котором я тебе говорила?"

И она засмеялась, и я также засмеялся и послушался ее и сделал, что она сказала. И я стал у нее жить и исполнял ремесло петуха: ел, пил и любил, пока не прошел год - двенадцать месяцев. А когда год исполнился, она понесла от меня, и я получил через нее сына.

А в начале следующего года я услышал, что открывают ворота. И вдруг люди внесли хлебцы, муку и сахар. И я хотел выти, но она сказала мне: "Потерпи до вечерней поры, и как вошел, так и выйди". И я прождал до вечерней поры и хотел выйти, испуганный и устрашенный, и вдруг она говорит: "Клянусь Аллахом, я не дам тебе выйти, пока не возьму с тебя клятву, что ты вернешься сегодня ночью, раньше чем запрут ворота".