Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 133

И царь Хардуб, услышав слова своей матери Зат-адДавахи, обрадовался, встал и поцеловал ее в голову, а потом он в ту же минуту послал путешественников и посланцев в отдаленные страны, чтобы привести к нему мусульманских мудрецов. И они последовали его приказу и приехали в далекие страны, и привезли ему мудрецов и ученых, которых он требовал. И когда мудрецы предстали перед Хардубом, он оказал им крайнее уважение и одарил их почетными платьями и назначил им выдачи и жалованье и обещал им большие деньги, когда они обучат девушек. И затем он привел к ним девушек..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Пятьдесят третья ночь

Когда же настала пятьдесят третья ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что когда ученые и мудрецы явились к царю Хардубу, он оказал им великий почет и, приведя к ним девушек, приказал обучить их мудрости и вежеству и они последовали его приказу.

Бот что было с царем Хардубом. Что же касается царя Омара ибн ан-Нумана, то, вернувшись с охоты и ловли и войдя во дворец, он стал искать царевну Абризу, но не нашел ее, и никто не рассказал ему о ней и не осведомил его о том, что было. И ему стало от этого тяжело, и он воскликнул: "Как может быть, чтобы девушка вышла из дворца и никто о ней не знал бы! Если таковы дела в моем царстве, то пользы от него нет, и нет в нем устроителя. И я не выйду снова на охоту и ловлю, пока не пошлю людей к воротам, чтобы охранять их!" И его печаль усилилась, и грудь у него стеснилась из-за разлуки с царевной Абризой.

И пока все это было с ним, сын его Шарр-Кан прибыл из путешествия, и отец осведомил его о случившемся и рассказал ему, что Абриза убежала, когда он был на охоте и ловле. И Шарр-Кан огорчился великим огорчением. А затем царь стал каждый день наведываться к своим детям и оказывать им благоволение. И призвал мудрецов и ученых, чтобы они обучали его детей, и назначил им выдачи. И когда Шарр-Кан увидел это, он пришел в великий гнев и позавидовал брату и сестре, так что следы гнева показались на лице его, и он непрестанно болел из-за этого. И в один день из дней отец сказал ему: "Что это, я вижу, ты становишься все слабее телом и желтее лицом?" И Шарр-Кан отвечал ему: "О батюшка, всякий раз, как я вижу, что ты приближаешь к себе моего брата и сестру и оказываешь им милости, меня охватывает зависть, и я боюсь, что зависть моя увеличится и я убью их, а ты убьешь меня, когда я убью их. И болезнь моего тела и изменение цвета лица из-за этого. Я хочу от твоей милости, чтобы ты дал мне крепость вдали от других крепостей, где я и провел бы остаток моей жизни. Ведь говорит сказавший поговорку: "Быть вдали от любимого лучше мне и прекраснее; не видит око - не грустит сердце". И он опустил голову к земле.

Когда царь Омар ибн ан-Нуман услышал его речи и понял причину его немощи, он стал его уговаривать и сказал: "О сын мои, я согласен на это. В моем царстве нет крепости больше Дамаска, и я отдаю ее тебе во власть от сего часа".

И он призвал писцов в тот же час и минуту и приказал написать указ о назначении своего сына Шарр-Кана правителем Дамаска Сирийского, и они записали это, И Шарр-Кана снарядили, и он взял с собою везиря Дандана, и отец его велел везирю управлять владениями Шарр-Кана и поручил ему вести все его дела и пребывать подле него. А затем отец простился с ним, и простились эмиры и вельможи царства, и Шарр-Кан двинулся со своим войском и прибыл в Дамаск. И когда он достиг города, жители забили в литавры и затрубили в трубы, и город окрасили и встретили Шарр-Кана большим шествием, где вельможи правой стороны шли справа, а вельможи левой стороны - слева.

Вот что было с Шарр-Каном. Что же касается до его родителя, Одыра ибн ан-Нумана, то после отбытия его сына и Шарр-Кана мудрецы пришли к нему и сказали: "О властитель наш, твои дети изучили науку и в совершенстве освоили мудрость, вежество и правила обхождения". Царь возрадовался великой радостью и пожаловал мудрецов. И он увидел, что Дау-аль-Макан вырос и стал большой, и садился на коня и достиг возраста четырнадцати лет. Он рос, занятый делами веры и благочестия, и любил бедняков и людей науки и знатоков Корана. И жители Багдада полюбили его, мужчины и женщины. И вот однажды через Багдад проходил иракский караван с носилками [109], чтобы совершить паломничество и посетить могилу пророка, - да благословит его Аллах и да приветствует! И когда Дау-аль-Макан увидел шествие, сопровождавшее носилки, ему захотелось совершить паломничество. И он вошел к своему отцу и сказал: "Я пришел к тебе, чтобы попросить разрешения отправиться в паломничество". Но отец запретил ему это и сказал: "Подожди до следующего года, мы отправимся с тобою".

И, убедившись, что это дело затягивается, Дау-аль-Макан вошел к своей сестре Нузхаг-аз-Заман и увидел ее стоящей на молитве, и, когда она совершила молитву, он сказал ей: "Меня убивает желание отправиться в паломничество к священному дому Аллаха и посетить могилу пророка, - молитва над ним и привет! Я спросил у отца позволения, но он запретил мне это, и я намерен взять немного денег и уйти в паломничество тайно, не осведомляя об этом отца". - "Заклинаю тебя Аллахом, - вое кликнула его сестра, - возьми меня с собою! Не лишай меня посещения могилы пророка да благословит его Аллах и да приветствует!" И Дау-аль-Макан сказал ей: "Когда спустится мрак, выходи отсюда и не говори об этом никому".

И когда наступила полночь, Нузхат-аз-Заман встала, взяла немного денег и, надев мужскою одежду (а она достигла того же возраста, что и Дау-аль-Макан), прошла, не останавливаясь, до ворот дворца и увидала, что ее брат Дау-аль-Макан уже снарядил верблюдов, и он сел и посадил ее, и они поехали ночью и смешались с караваном и ехали до тех пор, пока не оказались посреди иракского каравана. И они непрерывно двигались (а Аллах начертал им благополучие), пока не вступили в Мекку Почи таемую и остановились на горе Арафат [110], и совершили обряды паломничества, и затем пошли посетить могилу пророка [111], - да благословит его Аллах и да привествует, - и посетили ее.