Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 121

И когда девушка увидала его, она поднялась на ноги и стала на берег потока (а шириной он был в шесть локтей, по мерке рабочим локтем [95]), и прыгнула и оказалась на другом берету. И она поднялась и крикнула, возвысив голос: "Кто ты, о человек? Ты прервал нашу радость, и, когда ты обнажил свой меч, ты словно ринулся на целое войско. Откуда ты и куда направляешься? Будь правдив в речах, ибо правдивость для тебя полезней, и не лги: лживость - качество скверных. Нет сомнения, что ты сбился в эту ночь с дороги и приехал в это моею, и спустись отсюда - величайшая для тебя удача. Ты сейчас находишься на лугу, и, если бы мы крикнули здесь один раз, к нам наверное пришли бы четыре тысячи патрициев [96]. Скажи же нам, чего ты хочешь: если ты желаешь, чтобы мы тебя вывели на дорогу, мы выведем тебя, а если ты хочешь подарка, мы тебя одарим".

И, услышав ее слова, Шарр-Кан ответил: "Я чужеземец, из мусульман; сегодня ночью я отправился один в поисках добычи и не нашел добычи лучше этих десяти девушек в эту лунную ночь. Я возьму и приведу их к моим товарищам". - "Знай, - ответила ему девушка, - что до этой добычи тебе не добраться. Эти девушки, клянись богом, тебе не добыча! Не говорила ли я тебе, что ложь отвратительна?" - "Умен тот, кто поучается на примере другого", - отвечал Шарр-Кан. И она воскликнула: "Клянусь мессией, если б я не боялась, что от моих рук случится твоя гибель, я бы наверное закричала криком, от которого луг наполнился бы конными и пешими, по я жалею чужеземца. И если ты хочешь добычи, то я требую от тебя: сойди с коня и поклянись мне твоей верой, что ты не приблизишься ко мне ни с каким оружием. Мы с тобой поборемся, и если ты меня повалишь, клади меня на твоего коня и бери нас всех, как добычу. Если же повалю тебя я, ты будешь в моей власти. Поклянись же мне в этом, я боюсь от тебя обмана; ведь говорится в преданиях: раз вероломство врожденно, верить всякому слабость. Если ты поклянешься мне, я перейду на другую сторону и приду и подойду к тебе".

И Шарр-Кан, которому хотелось ее захватить, сказал про себя: "Она не знает, что я витязь среди витязей". И затем он крикнул ей и сказал: "Бери с меня клятву, чем хочешь и тем, чему доверяешь, что я не пойду к тебе ни с чем дурным, пока ты не приготовишься и не скажешь мне: "Приблизься, чтобы мне побороться с тобой". И тогда я пойду, и если ты повалишь меня, то у меня есть деньги, чтобы себя выкупить, а если повалю тебя я, то это будет величайшая добыча!"

И девушка отвечала: "Я согласна на это". И ШаррКан, смутившись, воскликнул: "Клянусь пророком, - да благословит его Аллах и да приветствует, - я тоже согласен". И тогда девушка сказала: "Поклянись же тем" кто вложил души в тела и дал людям законы, что ты мне не сделаешь никакого зла и только поборешься, а иначе ты умрешь вне веры ислама". - "Клянусь Аллахом, - воскликнул Шарр-Кан, - если бы меня приводил к клятве кадий, то будь он даже кадием кадиев [97], он не взял бы с меня таких клятв!" - и он поклялся всем, чем она хотела, и привязал своего коня среди деревьев, будучи по гружен в море размышлений, и воскликнул: "Слава тому, кто сотворил ее из ничтожной воды!" А затем ШаррКан укрепился и приготовился к единоборству и сказал девушке: "Переходи и переправься через реку!", но она ответила ему: "Нет мне к тебе переправы! Если хочешь, переправься ты ко мне". - "Я не могу этого сделать", - отвечал Шарр-Кан, и девушка сказала: "О юноша, я приду к тебе".

И затем она подобрала полы и прыгнула и оказалась подле него, на другом берегу реки. И Шарр-Кан приблизился к ней и склонился и захлопал в ладоши, но он был ошеломлен ее красотой и прелестью, и видел образ, который выдубила листьями джиннов рука всемогущества и воспитала рука вышней заботливости, и обвевали его ветры счастья, и встретило при рождении счастливое сочетание звезд.

И девушка подошла к нему и крикнула: "Эй, мусульманин, выступай бороться, прежде чем взойдет заря!" и она обнажила руку, похожую на свежий сыр, и местность осветилась от нее. Вот! А Шарр-Кан впал в смущение и нагнулся и захлопал в ладоши, и она тоже захлопала в ладоши и влепилась в него, и он вцепился в нее. И они обнялись и схватились и стали бороться, и он положил руку на ее худощавый бок, и его пальцы погрузились в складки ее живота, и члены его расслабли, и он оказался у места желаний, и ей стало ясно, что Шарр-Кан ослаб, и он задрожал, как персидский тростник при порывистом ветре, и тогда девушка подняла его и ударила об землю и села ему на грудь задом, подобным песчаному холму, и Шарр-Кан перестал владеть своим умом. И девушка сказала ему: "О мусульманин, убиение христиан у вас дозволено, но что ты скажешь о том, чтобы быть лишенным жизни?" И Шарр-Кан отвечал: "О госпожа моя, что до твоих слов о лишении меня жизни, то оно, наверное, запретно, так как наш пророк Мухаммед, - да благословит его Аллах и да приветствует! - запретил убивать женщин, детей, старцев и монахов". - "Если вашему пророку было такое откровение, - отвечала девушка, - то нам должно вознаградить его за это. Вставай же, я дарю тебе твою душу, ибо не пропадает милость, оказанная человеку". И она поднялась с груди Шарр-Кана, и тот встал, отряхая со своей головы пыль от одной из обладательниц кривого ребра, а она наклонилась к нему и сказала: "Не смущайся! Как же так, что у того, кто вступает в землю румов, желая добычи, и помогает царям против царей, нет силы, чтобы защититься от обладательницы кривого ребра?" - "Это не от моей слабости, - отвечал Шарр-Кан, - и ты повалила меня не своей силой. Это красота твоя повергла меня. Если ты соблаговолишь еще на одну схватку, это будет для меня милостью". И девушка засмеялась и сказала: "Я согласна на это, но невольницам уже наскучило быть связанными и устали их руки и бока. Лучше будет, если я развяжу их. Может быть, борьба с тобою в эту схватку Затянется".

И она подошла к невольницам и развязала им плечи и сказала им на языке румов: "Уйдите в такое место, где БЫ будете в безопасности, пока не пройдет у этого мусульманина охота до вас". И невольницы ушли. И ШаррКан смотрел на них, а они глядели на обоих оставшихся. А затем оба они подошли друг к другу, и Шарр-Кан приложил свой живот к ее животу, и когда его живот оказался на ее животе и девушка почувствовала это, она подняла его на руках быстрее разящей молнии и кинула на землю, и он упал на спину, а девушка сказала ему: "Встань, я дарю тебе твою душу во второй раз. В первый раз я оказала тебе милости ради твоего пророка, ибо он объявил недозволенным убивать женщин, а во второй раз - ради твоей слабости и твоих юных лет и потому, что ты чужеземец. Но я дам тебе наставление: если есть в войске мусульман, пришедшем от Омара ибн ан-Омана и присланном им царю аль-Кустантынии, кто-нибудь сильнее тебя, пришли его ко мне и скажи ему обо мне, ибо борьба бывает разных родов и степеней и способов, например притворный способ, а также обгонки, и спешивание, и хватание за ноги, и кусанье за бедра, и рукопашный бой, и переплетенье ног". - "Клянусь Аллахом, о госпожа моя, - ответил Шарр-Кан (а его гнев на нее еще усилился), - будь я мастер ас-Сафади, или мастер Мухаммед Кималь, или ибн ас-Садди в его лучшее время, я бы не запомнил всех этих способов, которые ты упомянула! Клянусь Аллахом, о госпожа моя, ты повалила меня не своей силой, но когда ты соблазнила меня своим задом (а мы, жители Ирака, любим крутые бедра), у меня не осталось ни ума, ни зоркости. Если ты хочешь со мной побороться так, чтобы мой ум был при мне, остается еще лишь одна схватка по правилам этого ремесла, ибо моя живость вернулась ко мне в эту минуту".