Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 107

И тогда халиф потребовал Джафара Бармакида и сказал ему: "Джафар, я уже тридцать дней не слышу вестей об Али ибн Хакане, и я думаю, что султан убил его. Но, клянусь жизнью моей головы и гробницей моих отцов и дедов, если с ним случилось нехорошее дело, я непременно погублю того, кто был причиною этому" хотя бы он был мне дороже всех людей! Я хочу, чтобы ты сейчас же поехал в Басру и привез сведения о правителе Мухаммеде ибн Сулеймане аз-Зани и об Али ибн Хакане. Если ты пробудешь в отсутствии дольше, чем требует расстояние пути, - прибавил халиф, - я снесу тебе голову.

Ты знаешь, о сын моего дяди, о деле Нур-ад-дина Али и о том, что я послал его с письмом от меня. И если ты увидишь, о сын моего дяди, что правитель поступил не согласно с тем, что я послал сообщить ему, вези его и вези также везиря аль-Муина ибн Сави в том виде, в каком ты их найдешь. И не отсутствуй больше, чем того требует расстояние пути".

И Джафар отвечал: "Внимание и повиновение!" - и затем он тотчас же собрался и ехал, пока не прибыл в Басру, и, обгоняя друг друга, устремились к царю Мухаммеду ибн Сулейману аз-Зейни вести о прибытии Джафара Бармакида.

И Джафар прибыл и увидал эту смуту, беспорядок и давку, и тогда везирь Джафар спросил: "Отчего эта давка?" И ему рассказали, что происходит с Нур-ад-дином Али ибн Хаканом, и, услышав их слова, Джафар поспешил подняться к султану и приветствовал его и осведомил его о том, зачем он приехал и о том, что если с Али ибн Хаканом случилось дурное дело, султан погубит тех, кто был причиной этому. После этого он схватил султана и везиря аль-Муина ибн Сави и заточил их и приказал выпустить Нур-ад-дина Али ибн Хакана и посадил его султаном на место султана Мухаммеда ибн Сулеймана аз-Зейни.

И он провел в Басре три дня - время угощения гостя, - а когда настало утро четвертого дня, Али ибн Хакан обратился к Джафару и сказал ему: "Я чувствую желание повидать повелителя правоверных". И Джафар сказал тогда царю Мухаммеду ибн Сулейману аз-Зейни: "Снаряжайся в путь, мы совершим утреннюю молитву и поедем в Багдад", - и царь отвечал: "Внимание и повиновение!"

И они совершили утреннюю молитву, и все поехали, и с ними был везирь аль-Муин ибн Сави, который стал раскаиваться в том, что он сделал. А что касается Нур-аддина Али ибн Хакака, то он ехал рядом с Джафаром, и они ехали до тех пор, пока не достигли Багдада, Обители Мира.

После этого они вошли к халифу и, войдя к нему, рассказали о деле Нур-ад-дина и о том, как они нашли его близким к смерти. И тогда халиф обратился к Али ибн Хакану и сказал ему: "Возьми этот меч и отруби им голову твоего врага".

И Нур-ад-дин взял меч и подошел к аль-Муину ибн Сави, и тот посмотрел на него и сказал: "Я поступил по своей природе, ты поступи по своей". И Нур-ад-дин бросил меч из рук и посмотрел на халифа и сказал: "О повелитель правоверных, он обманул меня этими словами! - И он произнес:

Обманул его я уловкою, как явился он,

Ведь свободного обмануть легко речью сладкою".

"Оставь его ты, - сказал тогда халиф и крикнул Масрур, - О Масрур, встань ты и отруби ему голову!" - и Масрур встал и отрубил ему голову.

И тогда халиф сказал Али ибн Хакану: "Пожелай от меня чего-нибудь". "О господин мой, - отвечал Нурад-дин, - нет мне нужды владеть Басрой, я хочу только быть почтенным службою тебе и видеть твое лицо". И халиф отвечал: "С любовью и удовольствием!"

Потом он позвал ту невольницу, Анис аль-Джалис, и она появилась перед ним, и халиф пожаловал их обоих и дал им дворец из дворцов Багдада и назначил им выдачи, а Нур-ад-дина он сделал своим сотрапезников, и тот пребывал у него в приятнейшей жизни, пока не застигла его смерть".

Рассказ о Ганиме ибн Айюбе

Но рассказ о двух везирях и Анисаль-Джалис не удивительнее повести о купце и его детях", - продолжала Шахразада.

"А как это было?" - спросил Шахрияр.

И Шахразада сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что был в древние времена и минувшие века и столетия один купец, у которого водились деньги. Еще был у него сын, подобный луне в ночь полнолуния, красноречивый языком, по имени Ганим ибн Айюб, порабощенный, похищенный любовью. А у Ганима была сестра по имени Фитна, единственная по красоте и прелести. И их отец скончался и оставил им денег..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Тридцать девятая ночь

Когда же настала тридцать девятая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что тог купец оставил им большое состояние и, между прочим, сто тюков шелка, парчи и мешочков мускуса [69], и на этих тюках было написано: "Это из того, что приготовлено для Багдада", - у купца было намерение отправиться в Багдад. А когда его взял к себе Аллах великий и прошло некоторое время, его сын забрал эти тюки и поехал в Багдад. Это было во времена халифа Харуна ар-Рашида. И сын простился со своей матерью, близкими и согражданами перед тем, как уехать, и выехал, полагаясь на Аллаха великого, и Аллах начертал ему благополучие, пока он не достиг Багдада, и с ним было множество купцов. И он нанял себе красивый дом и устлал его коврами и подушками и повесил в нем занавески и поместил в доме эти тюки и мулов и верблюдов и сидел, пока не отдохнул, а купцы и вельможи Багдада приветствовали его. А потом он взял узел, где было десять отрезов дорогой материи, на которых была написана их цена, и отправился на рынок. И купцы встретили его словами: "Добро пожаловать!" - и приветствовали его и оказали почет и помогли ему спешиться и посадили рядом со старостою рынка. Потом Ганим подал старосте узел, и тот развязал его и вынул куски материи, и староста рынка продал для него эти отрезы. И Ганим нажил на каждый динар два таких же динара. Он обрадовался и стал продавать материи и обрезы, один за другим, и занимался этим целый год.

А в начале следующего года он подошел к галерее [70], бывшей на рынке, и увидел, что ворота ее заперты, и когда он спросил о причине этого, ему сказали: "Один из купцов умер, и все купцы ушли, чтобы быть на его похоронах. Не хочешь ли ты получить небесную награду, отправившись с ними?" И Ганим отвечал: "Хорошо!" - и спросил о месте погребения. И ему указали это место, и он совершил омовение и шел с купцами, пока они не достигли места молитвы и не помолились об умершем, а потом все купцы пошли перед носилками на кладбище, и Ганим последовал за ними в смущении.