Стенка на стенку - Сухов Евгений Евгеньевич - Страница 52

– Как хорошо, – томно протянула Рита. – Ты еще можешь меня немного подержать, не устал?

Наивность Риты вызвала у него невольную улыбку: знала бы она, каких породистых телок сжимали его руки, тогда бы она не задавала подобных вопросов.

– Можешь не беспокоиться: я смогу тебя так держать хоть до второго пришествия.

– Не стоит загадывать. Отпусти! – засмеялась она. Осторожно, будто держа хрупкую вазу венецианского стекла, Филат поставил женщину на пол.

– Ну и довел же ты меня до кипения, – заметила Рита, – даже не помню, куда закинула свои трусики.

Филат невольно улыбнулся: на память пришел эпизод пятилетней давности, когда он раздел одну красивую киску, разбросав в порыве страсти ее многочисленные предметы туалета, а потом они на пару лазали под кроватью, сталкиваясь лбами, и искали ее дорогое французское белье.

Не без удовольствия Филат проследил за тем, как Рита надевает наконец-то найденные полупрозрачные трусики. Потом она щелкнула замком сумочки, достала из бокового отсека косметичку и, полуоткрыв рот, стала аккуратно подправлять глаза.

– А где же твои телохранители? – шутливо поинтересовалась она. – Ты едешь один?

Да, на встречу с Селезнем он решил сегодня поехать один – не на броском джипе, а на стареньком зеленом «опеле», который он купил на рынке в позапрошлый приезд в Питер и держал его под открытым небом в палисаднике у дома. Сегодня ему не стоит привлекать внимание возможных соглядатаев. Но вопрос Риты застал его врасплох. Надо ли во все посвящать женщину, которая нужна ему только для постели? Филат поймал лукавый взгляд и коротко ответил:

– Да.

– Значит, рядом не будет твоих верных гренадеров, которые готовы прикрыть шефа грудью в минуту опасности? – Рита подправляла карандашом брови, и ее лицо в это мгновение выглядело плутоватым, как у рыжей лисички.

Филат помотал головой. Его не то что насторожила, но удивила настойчивая любознательность Риты. Что ей, блин, за дело до того, с кем он ездит по городу?

Рита завершила макияж и бережно уложила свои аксессуары в косметичку. И раньше Филату приходилось удивляться, как разительно меняются дамы, стоит им воспользоваться всеми премудростями женского обольщения. Даже дурнушка способна расцвести, как майский цветок, что же тогда сказать о такой красотке, как Рита?

Филат выудил из кармана бумажник и достал несколько стодолларовых бумажек.

– Обменяешь: ты же сейчас, как я понимаю, без работы…

На лице Риты промелькнула тень удовлетворения. Она умела не только преподать себя, но еще и с достоинством принимать подарки.

Филат обнял ее за плечи.

– Я закрою дверь на оба ключа. А ты подожди меня здесь. Вернусь через три-четыре часа – поедем пообедаем. Посмотри телек, книжки почитай – вон там в шкафу найдешь. «Графа Монте-Кристо» читала?

Она насупилась.

– Ты меня тут взаперти намерен держать? Что это еще за новости!

– Помнишь, как твоего шефа… и моего приятеля Петю Тетерина на небеса отправили? – серьезно спросил он.

– А при чем тут Тетерин? – не поняла она.

– Не хочу тебя пугать, дорогая моя, но желательно, чтобы ты пока посидела здесь. Не ровен час, те, кто имел зуб на твоего шефа, захотят и тебя разобрать на части…

– Ну уж! – Рита равнодушно пожала плечами и сунула доллары в сумочку.

– А теперь закрой за мной дверь, будь добра. И не забудь задвинуть засов, мало ли что, – строго наказал Филат, шагнув за порог.

На лестнице было тихо – ни разговоров на площадке, ни любопытных взглядов из приоткрытых дверей, ни стоящего мужика у окна, готового пальнуть из пушки через оттопыренный карман плаща. Ничего такого, что могло бы его насторожить. Филат уже давно обратил внимание на то, что этот дом отличался очень уж подозрительным спокойствием. За все время, пока он здесь жил, ему не встретился никто из жильцов, и оставалось только удивляться, какими неведомыми путями они проникают в свои квартиры…

Посмотрев через запыленное окно вниз, Филат убедился, что двор пустынен.

У самого подъезда, прижавшись бочком к невысокому штакетнику вокруг палисадника, стоял «опель-вектра», выносливая лошадка, способная убежать от многих опасностей. И все-таки невольное чувство угрозы не оставляло его. Скорее всего, это была не природная интуиция, а выработанное годами ощущение, ставшее инстинктом, когда даже по колебанию воздуха он мог опознать подстерегающую его опасность. Точно так же акулы на большом расстоянии способны определить морского противника по движению его плавников и хвоста.

Сейчас он ощущал угрозу – только никак не мог определить ее источник.

Выйдя во двор, Филат оглядело никого. Точнее, ничего подозрительного. И вместе с тем что-то было не так.

Теперь у Филата не было уверенности, что вчера он сумел добраться до своего гнездышка у «Гостиного двора» совершенно незамеченным, скорее всего, его «опель» где-то засекли. Он осторожно приблизился к машине – на первый взгляд ничего странного – тачка как тачка. И тем не менее он всегда помнил, что машина – самый уязвимый объект. Ее могли взорвать, расстрелять из автоматов, ее мог протаранить на пустынном шоссе грузовик, превратив пассажиров в кровавую лепешку. Филат уже хотел открыть ключом дверцу «опеля», чтобы осмотреть салон на предмет спрятанной мины, но, поразмыслив, решил поостеречься: не исключено, что и к замку подведен датчик, который сдетонирует мгновенно, стоит сунуть туда ключ.

Филат отошел на значительное расстояние, вытащил из внутреннего кармана куртки небольшую пластмассовую коробочку. Внутри пряталась хитрая японская штучка – универсальный радиоэлектронный детонатор, способный активизировать даже крохотную радиоуправляемую хлопушку. Мысленно помолившись, он пальцем нажал на красную кнопку.

Предчувствия оправдались сполна. Едва кнопка провалилась под пальцем, «опель» разорвало изнутри, и красное пламя легко выплеснулось через битые стекла. За рулем этого «опеля» должен был находиться он, Филат…

Удобство дворика заключалось еще и в том, что кроме основного въезда, куда сворачивали машины с Невского, имелось еще два выезда на смежные улицы, где можно было затеряться в толпе пешеходов.

Машина полыхала факелом, краска на кузове потрескивала. Пройдет еще несколько минут, и во дворе, вылизанном старательными дворниками, останется чернеть обожженный каркас немецкого автомобиля, которому суждено сгинуть на русской свалке.

Филат быстро подошел к подъезду, распахнул дверь и скрылся в темном полумраке коридора. Затем поднялся на второй этаж и по длинному переходу проник в смежное здание, после чего вышел на соседнюю улицу и быстро смешался с толпой.

Всего лишь в трех минутах ходьбы от его дома находился каменный гараж, в котором он держал старенький «москвич».

Этот москвичек был даже не запасным, а аварийным вариантом, который он приберегал на тот совершенно невероятный случай, когда для него в Питере не найдется вообще никакой приличной – или безопасной – тачки. И такой невероятный случай настал…

Вот будет забавно, если гараж взлетит на воздух, едва он сунет в замочную скважину ключ, невесело усмехнулся Филат. Хотя об этом гараже уж точно никто знать не может.

Он достал тяжелую связку ключей, брякнул ими и, выбрав самый длинный, с зубчатой головкой, сунул в замок. Тоскливо заскрипели немазаные петли, и ворота распахнулись, освобождая дорогу запылившемуся автомобилю. Филат сел за руль, завел двигатель, и «москвич», в предвкушении долгожданного пробега, заурчал спокойно и благодарно.

И тут у него в кармане куртки запиликал сотовый.

Неужели Красный – вот не вовремя! Филат достал телефон и приложил к уху:

– Слушаю!

Трубка оставалась безмолвной несколько секунд, а потом незнакомый спокойный голос, чуть заметно шепелявя, насмешливо поинтересовался:

– Роман Иванович Филатов? У Филата все внутри похолодело. Он заглушил движок и инстинктивно распахнул дверцу – не дай бог тут остаться!

– С кем имею дело?

– Скоро узнаешь!