Люфтваффе: триумф и поражение. Воспоминания фельдмаршала Третьего рейха. 1933-1947 - Кессельринг Альберт - Страница 62

Постепенное обострение отношений с союзниками уже давно заставило меня задуматься над тем, какие шаги мне следует предпринять, если Италия сдастся. Основные мои усилия были направлены на то, чтобы удерживать твердый контроль над итальянскими войсками, а также над итальянским командованием.

Первым делом я попытался примирить германские взгляды на продолжение войны с точкой зрения представителей итальянских сухопутных, военно-морских и военно-воздушных сил путем личных бесед или через моих штабных работников. Итальянские офицеры связи старательно помогали мне в этом. Однако тот факт, что незадолго до сдачи итальянцы согласились перебросить свои войска в Калабрию и Апулию, заставил меня задуматься. Может быть, Йодль был все-таки прав в своем отношении к Роатте? Не было ли это всего лишь уловкой? Разумеется, можно было допустить возможность того, что Роатта не знал о ведущихся переговорах с альянсом и просто слишком поздно получил соответствующую санкцию от Амброзио и Бадольо, но все же это было мало вероятно.

В течение нескольких недель я лично контактировал с командирами итальянских частей в Южной Италии, а также на Сардинии и Корсике и обнаружил с их стороны понимание и готовность помочь, а также удовлетворение по поводу того, что их немецкие братья по оружию им доверяют. Несмотря на то что нас пытались заставить относиться к итальянским боевым частям с подозрением, мы никогда не меняли своего мнения о них и об их готовности выполнить свой долг. Со своей стороны, до момента объявления об отступничестве Италии мы делали все для того, чтобы выполнить наши союзнические обязательства.

В тот период у меня было очень мало личных контактов с действующими адмиралами союзников. Итальянские военно-морские силы были очень заняты операциями в районах морских портов Сицилии, однако при этом предприняли определенные меры (в немалой степени продиктованные паникой) для того, чтобы защитить Таранто и Бриндизи на тот случай, если войска альянса высадятся в Калабрии. Кроме того, у итальянских моряков было достаточно времени, чтобы как следует подготовиться к крупной морской операции против высадки сил противника на полуострове дальше к северу, которая к тому времени стала неизбежной. Беспрерывно проводились совещания между командующим Южным фронтом и командованием итальянских ВМС, посвященные вопросу о том, что следует предпринять итальянскому флоту. В день, когда Италия сдалась, я должен был встретиться и побеседовать с адмиралом де Куртеном (морякам союзников пора было наконец начать действовать против ВМС противника в районе Неаполя), то есть с тем самым человеком, под флагом которого итальянский флот сдался противнику.

Фон Рихтгофен и его штаб работали с представителями итальянских военно-воздушных сил. ВВС союзников могли предложить нам немногое, но тем не менее их аэродромы и наземные службы были предоставлены в наше распоряжение, а итальянские экипажи бомбардировщиков и пилоты истребителей проходили переобучение на немецких самолетах под руководством немецких инструкторов и обучались немецкой тактике. В этом виде вооруженных сил наиболее ярко проявлялось взаимное уважение – среди летчиков существует братство, которое очень трудно разрушить. Однако в целом итальянские ВВС не были готовы к проведению боевых операций, и потому на тот момент можно было смело сбросить их со счетов.

Я вкратце описал состояние дел во всех трех видах итальянских вооруженных сил, чтобы показать, что у меня как у ответственного представителя немецкого командования не было никаких причин сомневаться в доброй воле и энтузиазме личного состава их боевых частей на фронте.

К сожалению, в тылу все обстояло совершенно иначе. Были все основания для того, чтобы подозревать итальянское руководство в намерениях отказаться от своих союзнических обязательств. Исходя из этого Верховное командование вермахта издало приказ о мерах по защите германских войск в Италии, которые стали обозначать кодовым словом «Ось».

Поскольку было неизвестно, когда, где и как итальянцы сложат оружие, данных для разработки контрмер у нас было очень немного. В связи с тем что наиболее важным моментом была готовность к любому развитию событий, я не стал издавать письменных приказов, касающихся тактики действий (например, о том, какие шаги следует предпринять в Риме), а ограничился обсуждением соответствующих вопросов с компетентными офицерами. Этот метод себя оправдал – впоследствии наши войска действовали четко и точно. К тому же он позволил нам как нельзя лучше решить столь важную для нас задачу сохранения наших планов в тайне.

Основными принципами моего замысла были следующие.

Нам следовало эвакуировать войска, находившиеся на тех участках фронта, где опасность была наиболее реальной, в том числе изолированные островные гарнизоны. Все склады должны были быть по мере возможности замаскированы, причем их следовало использовать в качестве козыря, ведя переговоры с итальянским командованием и добиваясь от него, чтобы оно дало нам возможность уйти. Там, где при решении этих вопросов были возможны трудности, следовало принять все возможные меры для того, чтобы незаметно увести германские части и вывезти военное имущество.

На островах и на Калабрийском фронте мы должны были отступить без боя, там же, где итальянские части попытались бы нам помешать, следовало всеми доступными средствами добиться устранения всех препятствий для отступления по железным дорогам. В зоне предполагаемого вторжения противника и в районе столицы бои были почти неизбежны, и нам следовало вести их до того момента, когда ситуация прояснится.

Нашим офицерам связи, работавшим при итальянских штабах, следовало внимательно наблюдать за их деятельностью; эти люди были глазами своих командиров, от их докладов зависела безопасность последних вместе с их штабами.

В целях самозащиты следовало также эвакуировать всех наших людей из городов, а там, где это было практически невозможно сделать, нужно было собрать их в зданиях, которые было бы удобно оборонять.

Роль командования ВВС в операции «Ось» состояла в том, чтобы разом взять под свой контроль все исправные самолеты и зенитные орудия. Командование ВМС должно было помешать итальянскому флоту выйти в море, чтобы впоследствии его можно было использовать для решения определенных задач в интересах Германии.

Захват всех важных с военной точки зрения пунктов связи должен был стать заключительным шагом в комплексе мер, направленных если не на полную парализацию, то по крайней мере на сдерживание действий итальянского командования в случае перехода его на сторону противника.

Идею взятия в плен всех итальянских частей в моей зоне ответственности я отверг с самого начала, поскольку, с одной стороны, это было бы трудно сделать, а с другой – это могло бы не столько пойти нам на пользу, сколько навредить.

Отдельные армейские и зенитные подразделения, приданные моему штабу и штабу 2-го воздушного флота во Фраскати, были усилены, а расположенные там же бомбоубежища расширены.

Период, предшествовавший отступничеству Италии, для моих командиров и меня был периодом исключительного нервного напряжения. Для меня как для солдата необходимость лгать и притворяться, навязанная мне нашими союзниками и Гитлером, была невыносимой. Я не мог увязать воедино действительно существовавшую вероятность того, что наши союзники ведут нечестную игру, с моим твердым доверием по отношению к моим итальянским соратникам и моей верой в слово, данное королем и Бадольо. Связанное с этим беспокойство, а также мои далеко не самые приятные контакты со ставкой фюрера, бремя служебных забот, распространение войны в воздухе на всю территорию Италии и мрачные перспективы, маячившие впереди, – все это постепенно подтачивало мои нервы. Тем не менее, в день, когда Италия сдалась, принесший с собой еще и бомбовый удар по моему штабу, высадку войск альянса в заливе Салерно и бегство королевской семьи и правительства из Рима на самолете, я почувствовал радость от того, что сделал все, что было в моих силах, и для того, чтобы удержать итальянцев от совершенного ими шага, и для того, чтобы уберечь Германию от тех неприятностей, которых можно было избежать.