Люфтваффе: триумф и поражение. Воспоминания фельдмаршала Третьего рейха. 1933-1947 - Кессельринг Альберт - Страница 52

Немецкие летчики все еще контролировали воздушное пространство над Тунисом, и их атаки с малых высот нередко имели самые плачевные последствия для необстрелянных американских войск. Да и вообще стратегия люфтваффе в Западном Средиземноморье была небезуспешной. Однако наша авиация была слишком малочисленной в отношении к размерам территории, на которой разворачивались боевые действия. В ситуации, когда каждый день многое решал, Верховное командование вермахта уделяло слишком мало внимания фактору времени. Это заставило меня вылететь в ставку фюрера.

В разговоре с Герингом я сделал особый упор на необходимость увеличения поставок горючего, более мощного вооружения для самолетов, более эффективных действий легкой (калибра до 5 сантиметров) и тяжелой зенитной артиллерии, большего количества дециметровых радаров и радаров Фрейа, а также поисковых радаров для самолетов глубокой разведки.

В ставке фюрера я обрисовал ситуацию так, как я ее видел, указав, что возможность перетащить французов на нашу сторону была упущена, а наступать германские войска не могли по причине нехватки сил и средств.

«Мы добились успеха, – сказал я, – в решении невыполнимой задачи по созданию плацдарма и продвижению вперед линии фронта, которую, при том что на ней нельзя остановить крупное наступление противника, можно стабилизировать. Для этого потребуются свежие подкрепления. Две или три итальянские дивизии, имеющиеся в нашем распоряжении, практически в счет не идут. На фронте длиной более 400 километров безнадежно пытаться продвинуться к рубежам, на которых мы могли бы закрепиться, располагая лишь тремя с половиной немецкими дивизиями, которые включают в себя всего одну танковую – 10-ю, а также всего-навсего сотней орудий. Пока еще у нас есть время, но скоро оно истечет. Как только установится хорошая погода, Эйзенхауэр попытается захватить инициативу и начать наступление. Будучи атакующей стороной, именно он будет выбирать время и место для боя. Это даст ему возможность, перебросив части с второстепенных участков фронта, собрать в кулак такое количество сил и средств, которое обеспечит ему успех, поскольку мы не сможем вовремя сконцентрировать количество войск, нужных для отражения атаки.

5-я танковая армия еще не взяла под свой контроль ключевые пункты, которые гарантировали бы нам удержание Туниса в наших руках в случае, если дела будут складываться для нас неудачно. Для этого также чрезвычайно нужны подкрепления.

Мы работаем, как бобры, укрепляя «линию Марета» и позиции на ее флангах, но эти работы могут быть закончены не раньше чем через шесть – восемь недель. Уже по одной этой причине я считаю быстрое отступление германо-итальянских войск под командованием Ромме-ля недопустимым. В то же время я полагаю принципиально важным не допустить соединения британской 8-й армии с группировкой вторжения, а также не дать командованиям ВВС двух этих группировок противника проводить скоординированные операции в воздухе над тем сравнительно небольшим районом Туниса, где находятся укрепления. В противном случае ход погрузочно-разгрузочных работ в портах Тунис и Бизерта, которому до сих пор ничто не мешало, окажется нарушенным.

Нашей стратегической целью должно быть недопущение соединения группировок противника, нанесение ударов по ним и одержание победы поочередно над каждой из них в результате действий из районов, находящихся между ними. Я против немедленного отвода армии Роммеля, поскольку это противоречило бы основному плану действий по обороне Туниса, но выступаю за выведение из боя и переброску на запад определенных ее частей – при условии, что Роммель не воспользуется этим в качестве предлога для еще большего ослабления сопротивления и еще более быстрого отступления. Должен со всей прямотой заявить, что после Эль-Аламейна он не оказывал противнику того стойкого и решительного сопротивления, которое я, зная его, вправе был от него ожидать».

Продолжая свое выступление, я объяснил, что, учитывая темпы работ по строительству укреплений в приграничной зоне, наши бронетанковые части не должны отходить за тунисскую границу ранее начала или середины февраля. Далее я отметил необходимость введения новой системы командования и управления войсками – в частности, создания общего командования группировки, на пост главы которого рекомендовал назначить Роммеля, и верховного командования группировки, руководство которым, на мой взгляд, по соображениям престижа следовало предложить итальянцам. Эта система должна была быть готова к действию к началу февраля. В довершение всего я попросил предоставить мне две-три дивизии, несколько артиллерийских и минометных батарей и значительное количество огнеметных и противотанковых батальонов. Свое выступление я закончил требованием укрепить систему тыловых коммуникаций, чтобы улучшить снабжение войск всем необходимым.

Стратегический план был одобрен, и мне было твердо обещано, что подкрепления вскоре прибудут. Предложение Роммеля использовать две моторизованные дивизии из состава его группировки я воспринял как его попытку создать предлог для увеличения темпа отступления и в итоге его отклонил. В конце концов мы сошлись на том, что он выделит мне одну дивизию, приняв все меры для того, чтобы это не нанесло никакого ущерба действиям его войск. Что касается заверений и обещаний Гитлера на этот счет, то о них со временем забыли, сочтя, по всей видимости, что подачки в виде одной-единственной дивизии Роммеля будет достаточно для того, чтобы я успокоился. Я прекрасно понимал все трудности, с которыми сталкивалось Верховное командование, и уверен, что в моем отношении к его представителям не было ни панибратства, ни высокомерия. Но человек, который командует войсками, действующими на целом театре военных действий, должен твердо стоять ногами на земле, поскольку в противном случае его будет легко опрокинуть. Во время моих личных бесед с Гитлером он лишь в редких случаях отказывался от своих обещаний, но, как только я исчезал из поля его зрения, его интерес к Средиземноморскому театру военных действий угасал. Для него Средиземноморье казалось слишком далеким. Впрочем, так же думали многие компетентные люди, а для некоторых из них оно вообще не существовало.

Характерной чертой февральских боев на подступах к «линии Марета» было то, что наши оборонительные действия осуществлялись не с переднего края, а из глубины оборонительных порядков. Мы очень активно использовали артиллерию и «штукасы», но то, что бои в указанном районе, непосредственно прикрывающем тунисскую крепость, продолжались в течение всего февраля, – заслуга главным образом 15-й танковой дивизии, действовавшей в арьергарде. Когда 20 февраля британская 8-я армия вышла к «линии Марета», германо-итальянские войска были зажаты в некоем подобии просторной цитадели. Прибывшие морем и по воздуху подкрепления нисколько не изменили эту ситуацию.

Окончательное соединение двух группировок альянса еще не произошло. Не наблюдалось также никаких признаков координации их действий в воздухе. С другой стороны, противник явно активизировал операции против нашего морского и воздушного транспорта. Им были нанесены первые авиаудары по нашим портам с применением четырехмоторных бомбардировщиков, действовавших с высоты в 10 тысяч метров и более, что означало переход к новой фазе войны в воздухе. С этого момента нам постоянно приходилось ломать голову над тем, как отразить вражеские авиарейды с помощью истребителей и зенитной артиллерии.

С октября 1942 года британская 8-я армия прошла половину Северной Африки – около 2500 километров. Худшие зимние месяцы ее войска провели на марше в пустыне, где были вынуждены преодолевать всевозможные трудности и лишения. Из-за недостаточного количества дорог они не могли двигаться параллельными курсами, и потому походные порядки частей и соединений армии оказались сильно растянутыми. Следовательно, были основания полагать, что на ее участке фронта в течение по меньшей мере нескольких недель будет царить затишье.