Подлодка [Лодка] - Буххайм Лотар-Гюнтер - Страница 143

— Подумать только, — говорит Старик. — а здесь, оказывается, вполне приличное течение.

— И дно не совсем такое, какое должно было бы быть, — вставляет шеф.

Значит, причиной ударов являются скалы. Мы не лежим неподвижно на месте: нас тащит по грунту.

— Шеф, залить цистерны.

— Jawohl, господин каплей!

Я слышу, как вода заполняет наши дифферентные емкости: мы становимся на якорь.

— Хорошо, теперь будем надеяться, что мы лежим как надо!

В лодке тихо. Слышится лишь капель конденсата. Освободившаяся вахта уже давно растянулась на своих койках. Как только рассветет по-настоящему, Старик поднимет нас на перископную глубину — пятнадцать метров. Он не говорит нам, что будет делать после этого. Подходить к берегу без тральщика и эскорта — это непростое дело. Невыполнимое днем и необычайно опасное ночью.

Едва я приподнял правую ногу, чтобы переступить через кормовой люк, как раздается еще один удар.

— Тысяча чертей, — бормочет Старик, — Мы наверняка лежим не параллельно течению. Надо попытаться повернуть ее.

Краем уха я слышу, как началась продувка. Потом еще один удар, прокатившийся по всей лодке. Потом звучит команда запустить моторы, а затем — рули глубины.

Инрих сидит у сонара. Его голос доносится словно издалека:

— На трехстах градусах — шумы двигателей. Становятся громче!

Старик театрально приподнимает брови. Он стоит посередине поста управления, прислушиваясь. За ним, наполовину скрытая, виднеется фигура шефа. Я не решаюсь пошевелиться.

Старик сглатывает. Я вижу, как его адамово яблоко дернулось вверх-вниз.

— Поршневые двигатели! — докладывает акустик.

Старик приседает на корточки в проходе рядом с рубкой акустика и надевает наушники. Его сгорбленная спина повернута в нашу сторону. Акустик высунул голову из своей каморки.

Слышится бормотание Старика:

— Я съем собственную шляпу, если только это не дизель подлодки.

Он возвращает наушники акустику, который вслушивается пару минут, пока Старик, оставшийся рядом с ним, не спрашивает:

— Ну что, Инрих?

— Дизели подлодки — можно не сомневаться!

— Английской или немецкой — вот в чем вопрос! Просыпайтесь. Первый вахтенный офицер, приготовьте сигнальную ракетницу. Как только мы всплывем, сразу стреляйте. Куда повернут наш нос?

— Направление осталось прежним — двести семьдесят градусов.

— Приготовить зенитные орудия! Первый вахтенный, немедленно на мостик за мной!

Пост управления сразу же наполняется движением. Кто-то открывает ящики с боеприпасами. Мы что, собираемся задать фейерверк прямо перед дверями нашего дома? И для ровного счета добавить к нему пулеметов?

Старик уже положил руку на ступеньку трапа:

— Все ясно?

— Jawohl, господин каплей!

— Всплытие!

— Продуть цистерны!

Я стою под самым люком, когда надо мной выстреливает ракетница. Люди все еще карабкаются вверх, поэтому мне лишь время от времени между чьим-то бедром и краем люка видны красные и белые магниевые вспышки. Настоящие рождественские звезды. Очень к месту. Я жду, затаив дыхание.

— Отлично! — это голос Старика. — Они ответили. Подведите ее поближе, первый вахтенный. Давайте посмотрим на наших коллег.

— Невероятно! — вырывается у шефа, стоящего за моей спиной.

— Разрешите подняться на мостик? — обращаюсь я.

— Милости прошу!

Я не сразу замечаю другую лодку на фоне темной воды. Ее нос развернут на нас, так что ее вполне можно спутать с плывущей бочкой.

— Быстрее! Давайте сюда сигнальный прожектор — шевелитесь! Теперь, Зейтлер, представьте нас им по полной форме, со всей полагающейся учтивостью.

Зейтлер нацеливает ратьер в сторону другой лодки и принимается выстукивать свое послание.

С той лодки в ответ заморгал фонарь: сообщение принято. Затем я снова слышу стук нашего сигнального фонаря и голос штурмана, читающего то, что передается оттуда:

— UXW обер-лейтенант Бремер.

— Фантастика! — говорит Старик. — Их должен кто-то встретить. Нам остается всего лишь следовать за ними по фарватеру!

Штурман просто сияет от радости. Теперь ему не придется ломать голову, как провести нас в гавань Ла-Рошели.

— Нам надо лишь дождаться сопровождения, которое придет за ними. Спросите у них, когда может появиться эскорт.

Помощник боцмана нажимает на ключ сигнального фонаря, ответ приходит через считанные секунды. Очевидно, у них первоклассный сигнальщик: «08.00!»

— Теперь сообщите: «Мы присоединимся к вам!» Вот тут они должны поломать голову над нашей загадкой: как получилось, что мы оказались нежданными гостями? Их должно удивить, что мы заходим в порт приписки другой флотилии — и именно сегодня.

Похоже, Старик и в мыслях не держит подсказывать им отгадку.

Пока мы обменивались сообщениями, наши лодки сблизились — теперь мы можем переговариваться. С их лодки загудел громкоговоритель:

— Куда девалось ваше орудие?

Мы переглядываемся. Старик колеблется. Даже до меня не сразу доходит, что они могут видеть нас так же отчетливо, как и мы их, и они заметили, что нашему силуэту чего-то недостает.

— Идиотский вопрос! — фыркает штурман.

Но Старик подносит ко рут мегафон и кричит:

— Угадайте с трех раз! — потом поворачивается к штурману и говорит обычным голосом:

— Лучше бы он убедился, что его собственные зенитные орудия в порядке. Что-то мне здесь чертовски не по себе!

Штурман воспринимает его слова, как прямое указание к действию, и кричит наблюдателям на мостике:

— Ради всего святого, ребята, смотрите в оба!

Внезапно лодку сотрясает сильный глухой удар. Мне кажется, что меня сзади кто-то ударил под колени. Аккумуляторы? Электромоторы? Что-то случилось с дизелями? Черт побери, что это было?

Старик кричит вниз, в люк:

— Рапорт! Мне нужен рапорт!

Снизу ничего не отвечают. Старик и штурман вопросительно переглядываются. Старик срывается на рев:

— Рапорт! Немедленно рапортуйте!

В люке появляется лицо шефа:

— Ничего — нечего рапортовать, господин каплей!

Командир уставился на него. Неужели мы все сошли с ума? Только что прогремел взрыв — и к тому же довольно сильный!

Но вот с другой лодки заморгал сигнальный фонарь. Три рта в один голос повторяют, что передают оттуда:

— Н — а — л — е — т — е — л — и — н — а — м — и — н — у.

— Скорее! Надо подойти ближе!

Мина, мина, мина. Так значит, мы разгуливаем по минному полю. Эти штуки никогда не болтаются поодиночке.

Я навожу бинокль на другую лодку. На первый взгляд ничего необычного. Лишь ее корма слегка погрузилась в воду, словно лодка плохо отдифферентована. Я всегда представлял себе последствия взрыва мины несколько иначе.

Наша лодка медленно поворачивает свой нос. С той лодки снова сигналят.

— Читайте! — приказывает командир.

Ему отзывается Зейтлер:

— П-р-о-б-о-и-н-а-в-к-о-р-м-е-в-о-д-а-б-ы-с-т-р-о-п-р-и-б-ы-в-а-е-т-н-е-м-о-ж-е-м-п-о-г-р-у-з-и-т-ь-с-я.

— Одна из этих проклятых магнитных мин, — говорит Старик. — Возможно, ее сбросили ночью с самолета.

— И наверняка не одну… — безмятежным голосом добавляет штурман.

— Ничего не поделаешь, штурман. Мы должны оставаться на поверхности и обеспечивать прикрытие от атаки с воздуха.

И медленно дрейфовать по минному полю.

Штурману нечего сказать. Его бинокль нацелен на их лодку, и он не выказывает ни малейших эмоций.

— Прокричите им: «Остаемся на поверхности, чтобы прикрыть от воздушной атаки!»

Штурман подносит ко рту мегафон. С той стороны принятие нашего сообщения подтверждают кратким «Спасибо!»

— Штурман, сделайте запись: «06.15. UXW наскочила на мину». Скажите радисту, чтобы попробовал еще раз. Может, нам повезет. Пусть передаст следующее: «Опасность. Опасность. UXW наскочила на мину. Погрузиться не может. Все системы вышли из строя. Немедленно вышлите эскорт. Остаемся на месте взрыва — UA.»

Ничего больше нельзя поделать, остается только ждать и смотреть, как светает.