Татарская пустыня - Буццати Дино - Страница 24

– Пошли, пошли, – ответил Ангустина таким тоном, словно старшим здесь был он.

– Я почему говорю? Потому что каждому может быть не по себе. Только поэтому…

Ангустина был бледен, из-под фуражки стекали ручейки пота, мундир был – хоть выжимай. Но лейтенант стиснул зубы и крепился: скорее бы он умер, чем спасовал. Незаметно для капитана он действительно поглядывал вверх, стараясь угадать, когда наступит конец мучительному подъему.

Солнце стояло уже высоко и освещало самые дальние пики, но свет этот не был чистым и ярким, как обычно в тихие осенние утра. По небу медленно и равномерно расползалась какая-то странная, зловещая дымка.

Да еще и сапоги стали причинять адскую боль, особенно в подъеме; судя по мучительному жжению, кожа, наверно, была уже стерта в кровь.

Внезапно осыпь кончилась, и ущелье уперлось в небольшую, поросшую чахлой травкой поляну у края цирка, образованного отвесными скалами. Со всех сторон его обступали высоченные стены, испещренные сложными узорами выступов и трещин.

Капитан Монти неохотно, правда, но все же распорядился сделать привал, чтобы перекусить. Ангустина чинно сел на большой камень, хотя весь дрожал от ветра, леденившего его потное тело. Они поделили с капитаном ломоть хлеба, немного ветчины и сыра, бутылку вина.

Ангустине было холодно, он поглядывал на капитана и солдат в надежде, что кто-нибудь из них развернет скатанную шинель, и тогда он сможет последовать его примеру. Но солдаты, казалось, совершенно не чувствовали холода и перекидывались шутками; капитан ел жадно, с удовольствием, время от времени бросая взгляд на вздыбившуюся над ними крутую гору.

– Теперь, – объявил он, – я знаю, где нам лучше подниматься, – и показал на отвесную стенку, за которой сразу начинался спорный участок. – Надо двигаться прямо туда. Придется поднажать, а, лейтенант?

Ангустина взглянул на стенку. Чтобы добраться до пограничного гребня, действительно надо было вскарабкаться по стенке или же попытаться обойти гору через какой-нибудь перевал. Но на это потребовалось бы гораздо больше времени, а им следовало торопиться: северяне были в более выгодных условиях, так как шли с опережением, и к тому же с их стороны путь был значительно легче. Да, не иначе, стенку придется брать в лоб.

– Туда? – спросил Ангустина, разглядывая обрывистые склоны, и заметил, что сотней метров левее подниматься будет гораздо легче.

– Туда, прямиком, – подтвердил капитан. – А вы как считаете?

– Главное – прийти первыми, – сказал Ангустина. Капитан глянул на него с неприязнью.

– Хорошо, – сказал он. – А теперь перекинемся в картишки.

Он вытащил из кармана колоду, разостлал на плоском камне свою шинель и, приглашая Ангустину, сказал:

– А, эти тучи. Вы вот все на них поглядываете, но не беспокойтесь, они погоду не испортят… – И рассмеялся, будто изрек что-то необычайно остроумное.

Стали играть. Ангустина чувствовал, что просто коченеет на ветру. Капитан устроился между двумя большими камнями, служившими ему укрытием, Ангустине же ветер бил прямо в спину. Теперь уж точно заболею, думал он.

– Ну что же вы, дать такого маху! – даже не закричал, а завопил вдруг Монти. – Черт побери, за здорово живешь подставить мне туза! Да где же ваша голова, дорогой лейтенант? Вы все смотрите по верхам, а в карты и не заглядываете.

– Нет-нет, – ответил Ангустина, – я просто ошибся! – И выдавил из себя смешок.

– А признайтесь, – сказал Монти с победоносным видом, – признайтесь, эти штуки здорово вас донимают. Клянусь, я так и знал.

– Какие штуки? /

– Да ваши распрекрасные сапоги. Они не для таких переходов, дорогой лейтенант. Скажите правду – вам ведь больно?

– Да, они причиняют мне неудобство, – пренебрежительно отозвался Ангустина, показывая, что ему неприятен этот разговор. – Они действительно доставляют мне некоторое беспокойство.

– Ха-ха-ха! – рассмеялся довольный капитан. – Я же говорил! В таких сапогах по осыпи не находишься!

– Король пик, – холодно прервал его Ангустина. – Прошу вас.

– Ах да, один момент, – весело откликнулся капитан. – А сапоги-то, сапоги!

Сапоги Ангустины и впрямь были неподходящей обувью для лазанья по отвесным скалам. Подметки все время скользили, тогда как шипы на тяжелых ботинках капитана Монти и солдат прочно цеплялись за выступы. Но Ангустина все равно не отставал: с удвоенным упорством, несмотря на усталость и застывающий на ледяном ветру пот, он ухитрялся идти в затылок капитану, забираясь все выше и выше.

Гора оказалась не такой труднодоступной, как выглядела снизу, к тому же на склоне было полно нор, трещин, небольших осыпей и отдельных шероховатых валунов, за которые удобно было цепляться. Неуклюжий капитан карабкался и прыгал с трудом, то и дело поглядывая вниз в надежде, что Ангустина совсем уже выдохся. Но тот держался: с поразительной ловкостью находил он удобную и прочную опору и сам удивлялся, откуда у него берутся силы карабкаться вверх так быстро.

По мере того как пропасть под ними становилась глубже, гребень горы тоже как будто отдалялся: на подступах к нему выросла совершенно отвесная желтая стена. А вечер надвигался все стремительнее, хотя плотный слой серых туч над головой не позволял определить, как скоро зайдет солнце. Вдобавок начало холодать. Из долины вырвался сердитый ветер, и слышно было, как он воет в трещинах.

– Господин капитан! – закричал вдруг снизу сержант, замыкавший цепочку.

Монти остановился. За ним – Ангустина, а потом и все солдаты, до последнего.

– Ну что еще? – спросил капитан, словно его оторвали от Бог знает каких важных дел.

– А северяне-то уже на гребне! – крикнул сержант.

– Ты что, спятил? Где ты их видишь? – отозвался Монти.

– Слева, вон на той седловине, чуть левее уступа, что торчит будто нос!

Он был прав. Три крошечные черные фигурки четко вырисовывались на фоне серого неба, и было хорошо видно, как они движутся. Не приходилось сомневаться в том, что они уже заняли нижний участок гребня и, судя по всему, до вершины доберутся первыми.

– Черт побери! – крикнул капитан, сердито поглядев вниз, на цепочку, как будто в этой неудаче были повинны солдаты. Потом обернулся к Ангустине: – Вершину взять должны мы, никакого разговора быть не может. Не то – лучше не показываться на глаза полковнику!

– Надо их как-то задержать, – сказал Ангустина. – Оттуда до вершины не больше часу пути. Если они не остановятся, мы их не обгоним.

– Может, лучше мне пойти вперед с четверкой солдат, – ответил капитан. – Небольшая группа справится быстрее. А вы поднимайтесь спокойно следом или ждите здесь, если устали.

Вот на что рассчитывает эта сволочь, подумал Ангустина, сам хочет отличиться, а меня оставить здесь. А вслух сказал:

– Слушаюсь, господин капитан. Как прикажете. Но я все же предпочитаю идти дальше. И вообще, если сидеть без движения, можно замерзнуть.

Капитан выбрал четверых самых ловких солдат, образовав своего рода штурмовую группу, и двинулся вперед. Ангустина же принял на себя командование остальными, надеясь, что ему удастся не отстать от Монти. Но тщетно: цепочка, несмотря на то что все прибавили шагу, растянулась настолько, что даже конца ее не было видно.

На глазах у Ангустины маленький отряд капитана скрылся за серыми выступами скалы. Какое-то время еще был слышен шум сыпавшейся из-под ног щебенки, а потом и он смолк, так же, как голоса, растворившиеся вдали.

Небо между тем совсем потемнело. Окружающие их скалы, потускневшие стенки на противоположной стороне ущелья, дно пропасти – все приобрело какой-то зловещий лиловатый оттенок. Небольшие вороны с резким карканьем летали вдоль ребристых выступов: казалось, они предупреждают друг друга о надвигающейся опасности.

– Господин лейтенант, – обратился к Ангустине солдат, шедший за ним, – сейчас дождь польет.

Ангустина остановился, посмотрел на него, по ничего не сказал. Сапоги больше не терзали ему ноги, зато начала сказываться безмерная усталость. Каждый метр подъема давался лейтенанту с огромным трудом. К счастью, скалы на ном участке были не такими крутыми и более изрезанными, чем те, что они уже преодолели. Интересно, как далеко ушел капитан, подумал Ангустина. Может, он уже побывал на вершине, воткнул там флажок, поставил пограничный знак и теперь возвращается назад.