Пришельцы - Алексеев Сергей Трофимович - Страница 100

– Не надо… Я не знал! Не знаю!

– Твои проблемы. Десять секунд.

– Нет! Я киллер! Просто киллер!

– Чей? Кто нанимал? Кто сделал заказ?

– Адам!

– Мне это ничего не говорит. Все, время вышло. – Заремба приставил автомат к животу. – Пуля в брюхе – смерть долгая…

– Скажу! Частное сыскное бюро «Адам и Ева»! На Гоголевском бульваре!..

– Кого заказали, знаешь?

– Нет, по рации дали номер машины и маршрут движения. Труп приказали обезглавить. Голову доставить Адаму…

– Зачем ему моя голова?

– Этого не знаю! И он… – киллер глянул на заднее сиденье, – тоже не знал.

Заремба убрал автомат, сказал устало:

– Ладно, уходи. Живей!

– Ты меня… отпускаешь?

– Что же с тобой делать? Не возить же с собой, сбежишь еще.

– Не понял… Отпускаешь или нет?

– Иди! Иди! Душу твою отпускаю. На волю. Из поганого тела твоего.

Так и не врубившись, наемный убийца задом выбрался из машины, на всякий случай попятился задом к недостроенным гаражам, не спуская глаз с Зарембы.

И запнулся о кирпичи, не удержал равновесия, стал падать и на мгновение отвлекся. Короткая очередь настигла его у земли, пришила намертво, будто осиновым колом, Полковник захлопнул пассажирскую дверцу и поехал искать дорогу из гаражного лабиринта. Крутился минут десять, прежде чем не вырулил на уличный асфальт возле корпусов какого-то завода.

Только тут наконец сориентировался, прикинул кратчайшую дорогу к центру и погнал на Гоголевский бульвар с единственным сейчас желанием спросить Адама, зачем ему понадобилась его голова.

Единоличное решение Азария работать на спецслужбу вызвало среди десантуры сначала тихий ропот, затем взрыв, в результате которого шесть человек, учитывая и раненого Пашку, разделилось на четыре группировки. Молодняк Шура с Игорем сразу же резко откололись, заявив, что с ментами никогда в жизни не станут связываться, в стукачи не пойдут и вообще уйдут партизанить вдвоем. Тимоха и вовсе объявил, что пора закапывать автоматы и расходиться по домам, потому что сено не кошено, не убрано, сруб в колодце обвалился баба воды достать не может, и грибок, зараза, почти сожрал нижние венцы, отчего изба начала крениться. И теперь надо набрать ведра два мочи, проквасить ее и хорошенько промазать бревна, иначе эту гадость ничем больше не вывести. Немного оправившийся Пашка, получивший в один миг авторитет и права «деда» как проливший кровь, говорил хоть и тихо – из сквозной раны шел воздух от резкого дыхания, – но вполне убедительно высказал свою точку зрения: оставить все как есть, всей компанией выслеживать пришельцев и мочить, мочить и мочить что есть силы. И не надо разбредаться по парам, как предлагает молодняк, и к ментам не ходить, куда тащит Азарий. Лобан же мгновенно сориентировался и встал на сторону Азария.

– Вы что?! – заорал он. – Дебилы? Полудурки? Да нас перещелкают через месяц. А если не перещелкают, то менты обидятся и сами повяжут. Да еще по сроку намотают за незаконное владение оружием. Верно, Азарий?

– Во-первых, этот мужик не из ментов, а из службы безопасности. Заметил Азарий. – И как не крути, без государства мы ничего не сделаем.

– Да хрен забило твое государство на этих ублюдков! – чуть ли не в голос закричал молодняк. – Пока мы в космосе летали, всю страну разворовали! Где была твоя безопасность? Россию давно сдали с потрохами! И нас сдали! Надо самим вставать! Может, этот мужик – того?

– Может, сам-то ничего, а его начальство заодно с пришельцами! Вот и вломимся!

Нынче нельзя никому подчиняться!

– Бараны! – ревел Лобан. – Нам же настоящее оружие дадут! Ну что вы сделаете со «шмайсерами»? И патроны через один стреляют!

– Лобан! У тебя ребятишки дома голодные сидят! – резал Тимоха. – Кто их накормит? Государство твое? Да нынешнее государство елду с прибором на наших ребятишек положило! Нас три года нет – хоть копейку пенсии дали за потерю кормильца? Или пособие?

– А ты не потерялся! Ты в космосе прохлаждался! За что платить?

– Но ребятишки-то – голодные!

– Ничего, бабы прокормят, помереть не дадут, – заступился за своего соратника Азарий.

– Как хотите, мужики, я пошел домой! – заявил вдруг Тимоха и закинул пулемет «МГ» за спину. – У меня три года печь разобранная стоит! Никто не удосужился помочь. Три года! Скоро девки замуж пойдут, а отца все нету. Раз еще есть у нас безопасность, вот пусть она и мочит пришельцев. Деньги за это получает, и поди, каждый месяц.

Но только он приблизился к выходу, как Пашка на нарах закричал, запорхал, как дырявый кузнечный мех.

– Вернись, Тимоха! Мы же клятву давали! Пока всех не замочим – домой не пойдем!

– Сделаю дома дела, а на всю зиму приду! – от порога сказал тот. Зима длинная, еще напартизанимся. Все равно делать нечего!

Шурка с Игорем подскочили, вцепились – один в рюкзак, другой в пулемет.

– Если уходишь – пулемет нам отдай!

– И патроны!

– Ну уж во вам! – вывернувшись, показал Тимоха. – Я пулемет нашел! Это мой пулемет! Идите вон и ищите!

– Предатель! – закричал Пашка и на чистых бинтах выступила кровь. Не выпускать его, суку! К стенке!

Шурка с Игорем снова бросились на него, стали выворачивать из рук «МГ», сдирать рюкзак – Тимоха отбивался руками и ногами, пугал, вращая вытаращенными глазами:

– Отойди! Отойди, на хрен! Я псих! Я сейчас вас уложу тут! Менты вам дадут пулеметы! Отвали, фанера! Убью же!!

Пашка швырял в него ботинками, матерился и совестил:

– Паскуда! Я молодую жену потерял! Меня ранили, но я не сдаюсь! А ты, падла, печку пошел класть, когда пришельцы страну оккупируют?! Вот ты какой у нас, трезвенник!

– Трезвенникам особенно верить нельзя! – заключил Азарий. – Они народ себе на уме.

– А настоящие герои, между прочим, квасили – дай бог! – поддержал Лобан. – Отбирайте пулемет!

На Тимоху навалились всерьез, но заломать его было не так-то просто в ход пошел и пулеметный приклад. Шурке досталось в лоб, и когда он откатился, чуть не своротив железную печку в доте, в драку вступил Лобан. Через минуту бились насмерть и уже все, даже Пашка слез с нар, урча своей раной. Только Азарий сидел в углу и курил.