Когда бессилен закон - Брэндон Джей - Страница 86

Что уж говорить о дядюшке Менди, Грегори Стиллуэлле. Мне не хотелось бы оказаться на месте Майрона Сталя, даже за все деньги Клайда Малиша.

Нора немножко доработала линию обвинения при повторном прямом допросе свидетеля. Линда в свою очередь задала Сталю лишь короткую серию вопросов.

— Вы не были знакомы с Менди Джексон? — начала она.

— Строго говоря, нет. Та единственная короткая встреча...

— Судьба этой женщины ничего не значила для вас?

— Не совсем так, — сказал Сталь. — Как я уже говорил, мне было жаль...

— Вы сами ее не убивали?

— Нет. Я...

— Следовательно, вы организовали это убийство? Вы наняли того, кто сделал ей инъекцию, ввел смертельную дозу героина...

— Нет!

— ...что, как и предполагалось, убило ее, а затем убийца сбросил тело в сточную канаву? Женщину, чья судьба не волновала вас и вина которой была лишь в том, что она случайно имела доступ к Дэвиду Блэквеллу.

— Нет, нет и нет. Я никогда...

— Но кто-то сделал это, не так ли, мистер Сталь?

— Не обязательно. Она могла сделать это сама. Может быть, она неправильно отмерила дозу и потому...

— Если вы впервые в жизни собрались принять героин, мистер Сталь, разве вы не выбрали бы для этого какое-нибудь другое место, а не дренажный канал?

— Я... я бы никогда... — заикаясь начал Сталь.

Он склонился вперед, едва не падая с кресла.

— Может быть, кто-то, с кем она была, запаниковал...

— У меня больше нет вопросов.

— Запаниковал и отнес ее туда, сбросил тело...

Сталь вытянул руки, словно в мольбе или словно сам нес это тело. Голос его сорвался на последнем слове, и он умолк. Сталь посмотрел вниз, будто в конце концов действительно увидел тело Менди Джексон. Казалось, он вот-вот разрыдается. Скорее всего в тот момент он видел перед собой свое собственное тело.

— Вы можете занять место в зале, — сказал ему Уотлин, и, прежде чем Сталь поднялся, Нора добавила:

— Обвинение закончило свое выступление.

Это было так неожиданно, что, когда я сообразил, то увидел, что стою на ногах, поднимая руку, словно школьник, рвущийся к доске. Мне хотелось, чтобы это слушание продолжалось дальше, чтобы оно длилось бесконечно. Уотлин окинул меня тяжелым, безжизненным взглядом. Я вспомнил все, что было между нами. Мне пришлось почти запугивать его даже для того, чтобы пораньше перевести Дэвида из тюрьмы на это слушание. Я не хотел оставлять все это в руках Уотлина. Я подумал, что, когда он удалится в своей кабинет, я последую за ним, предложу ему все, что он захочет. Свою отставку, свою поддержку...

— Адвокаты могут быть свободны, — сказал Уотлин. — Я не нуждаюсь в заключительных аргументах. Факты достаточно просты, и все законные возражения хорошо изложены в кратких выступлениях обеих сторон.

Майрон Сталь покинул свидетельское место и сел в зале рядом со своим полицейским эскортом. За барьером судебного зала остался один Уотлин, фигура которого возвышалась за судейским столом. Выражение его лица было суровым и одновременно каким-то мирным. Он знал, что намерен сделать.

— Я ожидал, что настоящее решение будет очень трудным, — сказал он. — Но оказалось, что оно на редкость простое. Я думал, что мне придется на какое-то время подвергнуть этот вопрос серьезному рассмотрению. Как выяснилось, в этом нет необходимости.

Закон, касающийся разрешения на повторный процесс в связи с вновь обнаруженными доказательствами, предельно ясен. Доказательство должно быть таким, чтобы обвиняемый при всем старании не в состоянии был обнаружить его в период, предшествовавший первому процессу. В данном случае доказательство отвечает этому требованию. Следующий момент. Доказательство должно быть убедительным, чтобы у суда составилось мнение, что присяжные, услышав это доказательство на судебном процессе, могут счесть возможным изменить предыдущий вердикт.

Уотлин слегка передвинул свои руки, лежавшие перед ним на столе. Мой Бог! — подумал я. Он читает заранее приготовленную речь. Все, что только что здесь произошло, не имело абсолютно никакого значения. Он уже все решил, прежде чем услышал хотя бы одно слово из свидетельских показаний.

— Но существует одно необходимое предварительное условие, — торжественным голосом продолжал Уотлин. — Доказательство, естественно, должно быть правдоподобным. Только процессуальный суд решает, заслуживает ли доверия представленное при ходатайстве о новом процессе доказательство.

Доказательство, предложенное суду на этом слушании, может быть буквально названо неправдоподобным с точки зрения его законности. Данный суд за двадцать лет своей судебно-правовой деятельности ни разу не слышал о заговоре, который хотя бы отдаленно напоминал тот, на существовании которого настаивает защитник в слушаемом деле. Обвинитель правильно указала на то, что на обвиняемого возложено тяжелое бремя доказательства выдвинутых им заявлений, прежде чем будет дано разрешение на новый процесс. В данном слушании бремя доказательства является даже более тяжелым благодаря необычной природе вновь обнаруженных улик.

Джон, Джон! Я сделаю все что угодно. Дай мне еще немного времени, мысленно молил я. Принеси мне настоящее доказательство, незримо умолял он в ответ. И я сам видел теперь, что принесенных улик было недостаточно. Но ведь там больше ничего не было. Ах, Джон, думал я. Если бы у тебя был сын.

— Очевидность конфликта между обвинением и защитой не вызывает сомнений. Здесь нет каких-то трудноуловимых различий в восприятии. Защита утверждает, что преступный сговор имел место. Обвинение говорит, что это нонсенс. Трудный вопрос, связанный с этим спором, заключается в противоречии между двумя свидетелями, каждый из которых имеет веские, вполне объяснимые мотивы для лжесвидетельствования. Сын Марка Блэквелла был обвинен в серьезном преступлении и приговорен к тюремному заключению. Майрон Сталь обвиняется в организации этого судебного приговора, что уже само по себе является серьезным правонарушением. Оба свидетеля — служители правосудия. Если бы они так решительно не противостояли друг другу, я по долгу службы был бы почти обязан верить им обоим. Но в данном случае я не могу этого сделать. Они занимают диаметрально противоположные позиции. Это единственная сложность, которая наличествует в этом деле. У обеих сторон имеются подтвержденные фактами и уличающие доказательства, но все эти доказательства недостаточно убедительны или объяснимы.

Уотлин по-прежнему не смотрел на меня. У него не хватало на это духу. Но затем, к моему удивлению, он все же это сделал. Приняв властный вид, он окинул взглядом публику за моей спиной. Задержал взгляд на стае газетных репортеров. Затем опустил его на меня. Выражение лица Уотлина при этом не изменилось.

— Следовательно, единственным вопросом является вопрос о правдоподобии. Ответить на него сложно, и, тем не менее, именно это делает мое решение удивительно легким.

Он не собирался идти моим путем. Он хотел защитить самого себя. Но дело было не во мне. Речь шла о Дэвиде. Это свобода Дэвида была поставлена на карту, а не моя или Уотлина репутация.

— Я знаю Марка Блэквелла уже двадцать лет, — продолжал Уотлин. — И ни разу не слышал, чтобы кто-либо усомнился в его честности. Я не побоюсь сказать, что он никогда прежде не имел такого побудительного мотива для лжи, как сегодня. Но я не в состоянии поверить, что именно этот мотив руководил им в его свидетельском выступлении. Я проработал десять лет в качестве процессуального судьи, занимаясь тем, что отличал правду от неправды. Вне всякого сомнения, я допускал ошибки. Но никогда раньше я не имел такого преимущества, как личное знакомство со свидетелем, что наличествует в данном деле. Я верю свидетельскому показанию мистера Блэквелла. Я верю, что ему было сообщено о том, что его сын осужден по ложному обвинению. Я верю, что он пытался найти основания, по которым это обвинение было выдвинуто. И я верю, что он достиг цели, обнаружив их.

Это делает второе требование, предъявляемое здесь в соответствии с законом, столь же достижимым. Если бы доказательство, которое я сегодня услышал, было выслушано присяжными, мог ли их вердикт оказаться иным? Вне всякого сомнения, да. Я никоим образом не намерен оспаривать справедливость решения, вынесенного теми двенадцатью присяжными. Их вердикт абсолютно соответствовал тем обстоятельствам, что им были представлены. Они слышали лишь то, что слышали. Но тогда они не были знакомы со всеми фактами!