Деревянные актёры - Данько Елена Яковлевна - Страница 42

Шарль усмехнулся и подмигнул метру.

– Видишь, какие у меня горячие молодцы, так и рвутся в бой! Но шутки в сторону. Слушай, как обстоит дело. Пять деревень восстали и идут к нам на помощь. Придут ли они вовремя, или опоздают из-за разлива реки, всё равно крестьянам не устоять против регулярных войск. Косам да вилам не справиться с ружьями. Мы не можем вести правильную войну и давать сражения противнику. Наше дело – нападать врасплох, исчезать, снова появляться, тревожить врага неожиданными атаками, а главное – привлекать его солдат на нашу сторону. Это – тактика революционной войны, Пти-Миньяр. Вот я и думаю, не напасть ли нам ночью на де Грамона, пока он не ждёт нападения и даже не проверяет своих часовых. Ему и в голову не приходит, что кучка мятежников посмеет сразиться с эскадроном. А? Что ты скажешь, Пти-Миньяр?

– Это будет отчаянное дело для горсточки храбрецов, но, если оно удастся…

– Если оно удастся, подошедшие войска найдут разбитые остатки отряда де Грамона, они найдут деревню, охваченную мятежом, им будет ещё труднее бороться с нами… Ну, а если дело не удастся, мы уйдём в леса. Решено, Ренье?

– Решено. Завтра к вечеру всё будет готово. Ведь мы выступим ночью, капитан? – сказал Ренье и сложил свою карту.

Антуан позвал нас ужинать под своды большой кухни. Ещё недавно здесь суетились повара господина маркиза, приготовляя пиры. Теперь задымлённые своды гудели от весёлых возгласов повстанцев. За ужином метр Миньяр рассказал Шарлю про наше ремесло.

ПОЛИШИНЕЛЬ – ДРУГ НАРОДА

В ту ночь мы расставили наши пёстрые ширмы на узорном паркете замка де Ларош. Паскуале вынул кукол из сундука. Розали разложила их по порядку. Я зажег свечи. Мы молчали. Меня била лихорадка. У Паскуале вздрагивали губы. Я вспомнил, как нам было страшно, когда мы впервые водили перед зрителями кукол в театре Мариано. Теперь мне было ещё страшнее. Вдруг наше представление не понравится, покажется скучным и ненужным нашим зрителям? У меня в ушах всё ещё звучал презрительный голос коренастого Жака:

– И не стыдно тебе, гражданин, возиться с игрушками? Видишь мою руку, – она крепко держит ружье…

Метр Миньяр был спокоен и весел, как всегда. Зал наполнился повстанцами. Выглянув из-за ширм, я увидел загорелых солдат, сменивших свои треуголки на широкополые крестьянские шляпы. Я увидел сильных деревенских парней, неумело державших ружья в непривычных руках. Я увидел старых крестьян с седыми подбородками, с руками, изуродованными тяжёлым трудом. Смеясь и перекликаясь, зрители рассаживались на креслах с золочёными ручками, на маленьких тонконогих табуреточках, на бархатных скамейках, принесенных из других покоев замка. Я увидел Жака, Концы красного платка торчали у него за ухом. Он разговаривал с Ренье, сдвинув брови и не выпуская ружья из рук. Метр стал настраивать скрипку.

– Пора начинать, Пти-Миньяр, – весело крикнул Шарль Оду, пробираясь между рядами к скамейке у стены.

– Убери факелы, Жозеф, – сказал метр.

Я не успел исполнить его просьбу. Двое солдат быстро сняли факелы со стен и унесли их из зала. Зал погрузился в темноту. Только у нас за ширмами ровным жёлтым огнем горели свечи.

Метр заиграл на скрипке. Звуки рассыпались весёлыми бубенчиками и оборвались. Началась бурная, мятежная мелодия. Она звучала угрозой. Но вот и она затихла. Тогда метр взял в рот пиветту, и в освещенное пространство над ширмами вынырнул Полишинель.

– Здорово, старый приятель! – крикнул голос Антуана из темноты.

Полишинель повернул носатую голову, поклонился, звякнул бубенцом на жёлто-зелёном колпачке и заверещал:

– Вот и я, вот и я, добрый день, друзья! Бродил я по всей стране наяву, а не во сне, видел я такие дела, что душа обмерла… На Марне голодают, в Вогезах умирают, народ жует солому, а попы и дворяне отрастили себе животы!

– Верно! Всё верно! – закричали зрители.

– Слышал я плач и стон, приехал полковник де Грамон, привёл с собой эскадрон… Крестьяне говорят: «Нечем нам кормить солдат, нечего нам есть, помилуйте, ваша честь!» Говорит де Грамон: «Кушайте ворон, ешьте траву, а то я вам головы оторву!»

Зрители затопали, застучали прикладами.

– Так оно и было! Молодец, Полишинель! – кричали из толпы.

– Поеду я к королю да с ним поговорю! – верещал Полишинель. – Разве он не знает, что французский народ погибает? Эй, сюда, мой верный Гектор!

Паскуале выставил над ширмами деревянную лошадку с плоской глазастой мордой. Лошадка брыкалась и помахивала мочальным хвостом. Полишинель взобрался на седло и загарцевал по краю ширм.

– Как Мальбрук в поход собрался… – пел Полишинель.

Зрители подтягивали ему, смеясь.

Я поднял над ширмами узорную, размалеванную беседку.

– Вот мы и приехали в Версаль! Ступай домой, Гектор!

Полишинель слезает с седла, дает пинка лошадке и заглядывает в беседку.

– А где же король? – спрашивает он. – Я не вижу короля! Король Франции, Людовик Шестнадцатый, где ты? Ау!

Из беседки выходит дворянчик с мушкой на щеке.

– Чего орешь, деревенщина? – пискливо спрашивает дворянчик. – Король на охоте, его нельзя тревожить! Ступай прочь!

– Ах, ваша милость, у меня важное дело к королю, – низко кланяется Полишинель. – Добрые французы умирают с голоду.

– Хоть бы все они померли, короля нельзя тревожить, когда он охотится на оленей. Пошёл вон, мужик!

Дворянчик размахивает розовыми ручками и старается вытолкать Полишинеля. Полишинель увертывается.

– Га-га-га! Ливрейная обезьяна, королевский прислужник, высокородный дворянин! Вот тебе! Вот тебе! – Дубинка Полишинеля стучит по деревянной голове дворянчика.

– Так его, Полишинель! На фонарь аристократа! – кричат зрители.

Полишинель ловко поддел дворянчика на свою дубинку и, громко хохоча, швыряет его в публику. Зрители ловят дворянчика на лету.

– Смотри, Жак, как есть живой дворянчик!

– И парик у него и шпага! И рожа дурацкая! – доносятся к нам возгласы.

– Тсс… – шепчет Полишинель. – Тише! Сюда идёт сама королева; послушаем, что она скажет! – Он садится в сторонке, на краю ширм.

Из беседки выходят Мария-Антуанетта в огромном белом парике и толстая графиня Полиньяк, Они важно покачиваются в широких атласных юбках, надетых на трепещущие руки Розали. Графиня Полиньяк протягивает королеве блестящие бусы.

– Ваше величество, взгляните, какие брильянты! Они достойны украшать шею французской королевы!

– Ах! – восклицает королева, всплеснув руками. – Ах, какая прелесть! Пускай король купит мне эти брильянты!

– Два миллиона, они стоят всего лишь два миллиона, дешевле пареной репы, – лепечет графиня, помахивая бусами.

В зале слышится смех. Королева зовёт короля:

– Король! Король, иди сюда! Куда ты запропастился?

«Пиф-паф!» – хлопает выстрел.

Король с ружьем за плечами появляется над ширмами. Он недоволен, что ему помешали охотиться. Он не желает покупать брильянты для королевы.

– Моя милая, – говорит он, выпятив животик, – вчера утром вы взяли у меня пятьсот тысяч франков на новое платье, вчера вечером я дал вам триста тысяч на новые башмаки. Ещё сегодня вы выпросили у меня пять франков для голодающих ребят Парижа. У меня больше нет денег!

– Ого! – кричат зрители. – Пятьсот тысяч на платье и пять франков для голодающих ребят! Ах вы подлецы!

– Молчите, друзья, – говорит Полишинель в публику. – Посмотрим, что будет дальше.

Дальше – королева плачет, визжит и падает в обморок на руки графини.

– Вы изверг, вы чудовище! Вы уморили вашу прелестную жену! – говорит графиня королю.

– Voila, – говорит Полишинель, – если бы это была моя жена, я бы её вздул!

Но король плачет и раскаивается. Он обещает купить брильянты. Королева приходит в себя и гордо удаляется с графиней.

– Министр, министр! Иди сюда! – зовёт король.

Прибегает толсторожий министр с лентой через плечо.