Пенелопа и прекрасный принц - Эшли Дженнифер - Страница 59

Капитан не стал возражать, только отдал приказ двигаться дальше. Деймиен заметил, что Пенелопа улыбнулась. Значит, она поняла.

На деревенской площади еще виднелись следы праздника – Иванова дня. Ветер трепал разноцветные ленты. Кругом лежали брошенные и забытые сине-золотые флаги с надписями «Да здравствует принц Деймиен!».

Все двери были закрыты, улицы пусты, но Деймиен чувствовал, что жители наверняка прильнули к окнам и наблюдают за процессией. Деймиен огляделся так, словно видел их, и приветственно поклонился. Пенелопа – вот умница! – сделала то же самое.

В следующей деревне они столкнулись с той же тишиной и запустением и в следующей – тоже. Деревни становились все больше, разорванные и разбросанные украшения к празднику – все изысканнее и сложнее. В ближайшем к столице городе была сооружена платформа с портретом принца Деймиена на заднике. Сейчас портрет раскачивался от легкого ветра, вращаясь на веревке в разные стороны.

Деймиен расправил плечи и выпрямился. Он чувствовал беспокойство людей, чувствовал, как растет их напряжение. Очень скоро оно станет искать разрядки. Чтобы подчеркнуть ситуацию, он взял руку Пенелопы, поднес к своим губам и поцеловал.

Они продолжали путь. На вершине холма в самой середине долины поднимался город, увенчанный замком и крепостной стеной, которая уже восемь столетий защищала нвенгарских принцев.

Годами старые стены крепости обновлялись, теперь у них была новая элегантная облицовка, многочисленные окна, балконы, фантастической формы зубцы и бойницы.

Город лежал ниже замка. Там располагались городские резиденции элиты, аристократов. Каждое здание стремилось поразить воображение изысканностью архитектурных решений. Внутренние портики, богато украшенные ворота, фантастические сады, каскады фонтанов, цветные витражи были здесь самым заурядным явлением.

Горожане, чтобы не ударить в грязь лицом, пытались восполнить гипсом и красками то, что не могли позволить себе в виде резьбы, позолоты и стекла.

Даже крестьянское сословие, наиболее многочисленное в городе, постоянно следило за белизной своих стен и заполняло оконные проемы буйством самых разнообразных цветов.

Все это составляло ту живописную, уютную мешанину, по которой Деймиен тосковал каждую минуту жизни.

У городских ворот тоже было пусто. Путники как раз собирались въехать внутрь, когда Петри вдруг обеспокоенно позвал:

– Сир!

Деймиен оглянулся. Петри смотрел назад, на узкую полосу равнинной земли, по которой они только что проехали. Нвенгарские солдаты тоже оглянулись и остановили коней. Оглянулась и Пенелопа.

Вдалеке виднелась толпа людей. Должно быть, часть из них начала свой путь еще из первой деревни. По дороге к ним присоединялись жители следующих деревень, свита росла от города к городу. Они шли вперед организованно и целеустремленно. Женщины держали за руки детей. Шли крестьяне и горожане. Рядом ехали верхом бароны.

Деймиен чувствовал: в столице его тоже ждут. Напряжение здесь шло по нарастающей.

Капитан дал сигнал своим людям продолжать путь, они проехали под аркой городских ворот и оказались на мощеной извилистой улице.

– Заприте ворота, – приказал капитан.

– Не очень умная идея, капитан, – сказал Деймиен. – Ворота могут смести, а железные перекладины станут оружием.

Капитан пришел в замешательство. Должно быть, он защищал Нвенгарию от русских набегов, но никогда не имел дела с народным бунтом. А потому он кивнул Деймиену и распорядился:

– Оставьте их открытыми.

Пенелопа исподтишка посмотрела на Деймиена. Принц протянул руку, она без колебаний вложила в нее свою. Их лошади пошли бок о бок.

Это шествие выглядело бы как торжественное возвращение принца и принцессы к своему народу, если бы не измученный вид путников и не окружавший их конвой. Деймиен сделал все, чтобы это выглядело именно так.

К людскому потоку, хлынувшему в городские ворота, примыкали горожане, выбегая из домов, трактиров, магазинов. Тихая, но растущая толпа шествовала вверх по улице.

Капитан вел Деймиена и его спутников по извилистой, круто забирающей вверх дороге к замку. С каждого поворота открывался вид вниз, на городские улицы. У ворот замка, растянувшись по крутому склону, толпа остановилась, не зная, можно ли идти дальше.

Вдруг застучали подковы. Это Тит оторвался от кавалькады и со смехом и свистом рванулся назад, к народу.

– Пусть едет, – рявкнул капитан, когда два лейтенанта бросились за ним вслед. – Не сейчас.

Тит остановился перед толпой и издал громкий вопль – древний клич нвенгарского народа, звучавший на войне и на пирах.

Клич подхватили там и тут в толпе, слышались другие крики и свист. Деймиен, добравшись до последнего поворота, обернулся и отсалютовал народу. Толпа ответила восторженным ревом, вверх взвились сине-золотые флаги и знамена Нвенгарии, которые, казалось бы, все были изорваны в Иванов день.

– Поприветствуй их, – чуть слышно обратился Деймиен к Пенелопе. – Ты им нужна.

Пенелопа спокойно посмотрела на мужа, глубоко вздохнула, улыбнулась и очень изящным жестом подняла руку.

На них обрушилась стена радостных воплей. Лошади забеспокоились, переступая на месте.

Далеко внизу люди продолжали заполнять улицу, над их головами развевалось целое море флагов. Пенелопа снова взмахнула рукой, толпа ответила ей новым всплеском приветствий. Звук ритмичными волнами летел над головами, в нем отчетливо слышалось слово «принцесса, принцесса».

У капитана хватило ума не мешать Деймиену и Пенелопе. Он просто ехал впереди, словно составляя со своими людьми почетный эскорт принца. Наконец колонна достигла богато украшенной входной арки замка. Верхом они преодолели древний проход, где нашли смерть многие враги королевства, и оказались в ярко освещенном, но тихом внутреннем дворике замка. Капитан приказал своим людям спешиться. За спинами путников лязгнула решетка.

Солдаты повели принца и Пенелопу, теперь уже пешком, в сам замок. Деймиен шел рядом с женой, их пальцы переплетались. Саша шел по другую сторону принца, задыхаясь и время от времени налетая на него. Деймиен ощущал его страх и одновременно решимость выдержать все до конца.

Петри шел рядом с Пенелопой, отсекая офицера, который пытался ее конвоировать. Эган шагал позади в одиночестве – Тит остался внизу возбуждать толпу.

Они миновали залы цокольного этажа, по лестнице поднялись в роскошно убранные покои. Высокие, как в соборе, потолки темнели богатыми росписями, в окнах блестели цветные витражи. Солнце играло на позолоте карнизов. Стен было не видно под гобеленами и голландской живописью шестнадцатого-семнадцатого веков.

Помещение перед тронным залом оказалось еще более изысканным. По диагонали пола бежали огромные черно-белые клетки. В стенных нишах виднелись мраморные шахматные фигуры в рост человека. Скучающие принцы прошлых времен, развлекая иностранных послов, приказывали лакеям переставлять фигуры по квадратикам пола. Однажды отец Деймиена, желая покончить с одним из членов герцогского совета, заставил того сыграть партию в эти гигантские шахматы, где ставкой была жизнь герцога. Принц был очень доволен, когда герцог проиграл.

Распахнулись позолоченные двери тронного зала. За ними открылся величественный вид: красные и синие витражи в окнах, сияющие мрамором полы и стены, колонны из розового мрамора, увитые позолоченными стеблями лозы, огромные знамена из золотой парчи, гобелены, картины, сверкающие позолотой кресла вдоль прохода для тех, кому посчастливилось до них добраться, и в дальнем конце зала, на мраморном возвышении, – имперский трон Нвенгарии.

Само по себе это кресло с золотой резьбой в виде листьев и с синими подушками было чертовски неудобным, но выглядело до крайности величественно. Трон стоял под золотым балдахином, а за ним висел штандарт принцев-императоров Нвенгарии с оскаленной волчьей мордой на сине-золотом фоне.

Деймиен отметил, что Александр не дерзнул воспользоваться троном. У ступеней тронного помоста стоял простой стол красного дерева с более удобным на вид креслом, чем сам трон. Солнце бросало красные и синие блики на белый мраморный пол, но ни один луч не падал на этот стол.