Руины Изиды - Брэдли Мэрион Зиммер - Страница 73

Ответ Дала был быстрым и гневным.

"Таким образом вы поможете им еще больше отдалиться от остального цивилизованного мира Сообщества и продлите существование тирании".

"Совсем нет. Теперь мы знаем, что мужчины не такие, какими они представляли их в своих мыслях. Мы думали, что мужчины — опасные и слабые существа, но теперь мы знаем, что мужчины и женщины похожи друг на друга, и отныне мы будем говорить со всеми. Что касается отдаления от остального цивилизованного мира, то мы против этого. Мы одиноки и любопытны. Мы хотим, чтобы сюда приходило как можно больше людей, готовы говорить со всеми".

Дал обнял Цендри, и так они стояли перед мерцающим огнем космического корабля. Цендри чувствовала мысли Дала, как никогда раньше, она видела его мечты. Он представлял, как сюда приедет много ученых, для начала человек сто, и как он вместе с ними будет исследовать Руины. Он видел, что мужчины и женщины Изиды тоже будут работать здесь как равные. И женщины увидят, что в тех самых мужских мирах, которых они так панически боялись, нет ни неравенства, ни тирании.

С удивлением Цендри отметила, что Дал мыслит категориями Изиды, он подумал "нет тирании Сообщества".

Дал мечтал о том времени, когда на Изиду прилетят ученые с Университета и будут относиться к женщинам Изиды как к равным, как к друзьям. Это многому научит всех, и в первую очередь Изиду. Увидев своими глазами множество ученых и почувствовав их отношение к себе, женщины поймут, что им нечего бояться равенства с мужчинами. Можно прочитать тысячи лекций о равенстве в Сообществе, но лучше, если жительницы Изиды побыстрее увидят все своими глазами.

"Они поймут, когда узнают нас лучше".

Цендри почувствовала, как ее снова обволакивает непередаваемая любовь и тепло. Теперь мысли Строителей обращались к ней. Зная, что она не может ничего скрыть от них, Цендри внезапно ощутила стыд, затем повернулась к Далу, обняла его и почувствовала его отношение к себе. В нем было все — принятие, понимание и нежность, не имеющая ничего общего с сексом. И было это результатом стремления заботиться о ней, следствием совместной работы и взаимного познания друг друга. Обнимая Дала, Цендри чувствовала и свою собственную любовь к нему, уже почти потерянную и забытую в тревогах и раздражении повседневной жизни. Она ощутила ответный поток.

"Дал, милый, мы снова обрели себя и теперь никогда друг друга не потеряем", — подумала Цендри.

Постепенно в ее мысли вплетались мысли Ру.

"Теперь я знаю, что искал всю свою жизнь. Наше общество не признает этого, более того, отвергает. Оно говорит, что этого чувства не существует, но я полюбил. Я люблю Миранду. Я знал, что где-то это чувство есть, и вот оно пришло ко мне. Любовь, о которой мы с Мирандой мечтали, всегда была, только в другом мире, она была недоступна нам. Сейчас она здесь, с нами".

Цендри почувствовала, как Ру взял в свои ладони ее руку и руку Дала, затем отпустил их и пошел к самому подножию космического корабля. Он говорил, и его слова проникали в самое сознание Цендри. Она почувствовала всю силу мыслей Ру.

"Вы знаете, кто я и что я чувствую. Я не прошу у вас ничего для себя. По своей слепоте и неведению я совершил большую ошибку, вверив судьбу Миранды в руки людей, в отличие от меня, далеких от романтики. Помогите мне найти ее и вернуть в дом, к матери, и пусть потом Ванайя сделает со мной что угодно".

Последовала долгая и томительная тишина. Цендри ощутила новый наплыв тепла и нежности. Она почувствовала всю силу любви Ру. Огонь наверху космического корабля медленно угас, и Цендри услышала шепот Ру: "Спасибо, спасибо вам". Подул прохладный утренний ветер, верхушки шпилей осветились восходящим солнцем, и Цендри ощутила пустоту вокруг. Она поняла, что они ушли.

— Миранда, Миранда, — тихо произнес Ру и закачался.

Дал подскочил к Ру и подхватил его.

— Как ты чувствуешь себя? — спросил Дал.

Цендри видела, что Ру было нехорошо. Его лицо начало покрываться мертвенной бледностью, затем стало сереть. Ру судорожно хватал воздух, цеплялся за Дала, чтобы не упасть, но сердечный приступ прошел так же внезапно, как и начался. Ру глубоко вздохнул и прошептал:

— Миранда… она находится в центральном складе, там, где сложены доски и цемент. Мы немедленно должны туда ехать. — Он посмотрел на Дала и Цендри. — Вы слышали, Ванайя приказала не осматривать их. Она сказала, что доски и цемент ничего не стоят. Из центральных складов ничего не вывозили, инженеры думают, что волна, ударившись о них, потеряет скорость и не принесет потом большого вреда. Богиня, — застонал он. — Миранда там одна, и ее некому спасти.

Выходя из Руин, Дал и Цендри наперебой успокаивали Ру, говоря, что еще есть время и они вполне успеют спасти ее. Они уверяли Ру, что Миранда должна услышать грохот тяжелых грузовиков, она поймет, что вокруг ведутся какие-то работы, и будет кричать, звать на помощь. Конечно же, утешали они Ру, те, кто захватил Миранду, не бросят ее.

— Нет, — лепетал бледный от страха Ру. — Там много людей, но в панике — не по злому умыслу, а в панике — они могут забыть про нее.

— Да послушай ты, — горячился Дал. — Из того, что слышал, я понял, что волна достигнет стройки не раньше вечера, а сейчас только утро. У нас вполне хватит времени, чтобы вернуться на стройку и начать поиски. Мы найдем ее обязательно. Не переживай. — Он усадил Ру. — Машину поведу я или Цендри, тебе лучше отдохнуть, ты очень неважно выглядишь. Цендри, ты умеешь управлять этой штукой?

— Конечно. Я видела, как это делала Миранда. Тут все очень просто, — ответила Цендри, посмотрела на Ру, и ее охватила жалость к этому слабому, до самозабвения влюбленному человеку. "Бедный, как ему, должно быть, больно. Он привык, что с ним никто не считается". — Дал, — сказала Цендри, — веди ты, у тебя это лучше получится.

Дал вскочил на сиденье, быстро развернул машину и по засыпанной гравием дороге помчался к стройке. Машина, а это был лимузин, который Проматриарх использовала для официальных поездок, скрипела и трещала, она не была приспособлена к быстрой езде, да еще по таким дорогам. Для поездок по деревням у Ванайи был специальный автомобиль — неприхотливый и с высокой проходимостью. Вот такой и нужен был Далу сейчас, но подобные машины все были заняты на стройке.

Все трое сидели тесно прижавшись друг к другу в кабине водителя. Машину трясло и качало, как вдруг земля перед ними вспучилась. Цендри не успела сообразить, что произошло, но Дал понял. Он резко нажал на тормоз, машина несильно ударилась о вставшую дыбом землю и отскочила на обочину. Только теперь Цендри поняла, что выросший перед машиной холм был результатом очередного землетрясения.

— Вот это как раз то, что нам нужно, — с ледяным спокойствием саркастически заметил Дал.

— Я не переживу, — начал было Ру, но Дал так посмотрел на него, что тот сразу осекся.

Дал вышел из машины, осмотрел корпус машины и пошел обследовать дорогу.

Вернувшись, он произнес:

— Машина, кажется, в порядке, с дорогой дело обстоит хуже. Впереди — холм и расщелина, неширокая, чуть больше фута. Делать нечего, будем через них перетаскивать машину на руках. Хорошо, что на Изиде они довольно легкие. Случись такое на Пионере, было бы много хуже, наши автомобили меньше чем вдесятером и с места-то не сдвинешь.

Все трое взялись за колесо и, медленно толкая машину, обогнули препятствие. Цендри толкала наравне со всеми и с волнением смотрела на бледное лицо Ру. Она вспомнила про его больное сердце и попыталась ободрить и успокоить его, но внезапно Ру твердым голосом произнес:

— Не беспокойтесь обо мне, ученая дама. Я хотя всего лишь спутник, но мужчина и, если нужно, умею быть сильным.

Наваливаясь на колесо и чертыхаясь, Цендри проклинала в душе физическую силу и мужскую гордость, внезапно проснувшуюся в Ру, а также Пионер и Изиду, где от женщин требовалась только крепость мышц, после чего плавно перешла на другие известные и неизвестные ей места, провались они все пропадом!