Присутствие - Соул Джон - Страница 38

– Пустой номер, – наконец вздохнул он. – Это может быть день рожденья чьей угодно свекрови или произвольный набор букв и цифр. И подозреваю, что если я в этом духе продолжу, компьютер просечет и доложит, куда следует.

Катарина уныло смотрела на экран, мысленно видя перед собой удивительные события, запечатленные на странной видеопленке.

– Знаешь, я думаю, что, может, это вовсе и не тот файл. Что за связь между племенем, убивающим какого-то примата, и загрязнением воздуха?

– Боюсь, это скорей в твоей компетенции, – пожал плечами Роб. – Это ты ведь у нас по костям, а?

Что тут было ответить... Они потратили несколько минут, тыркаясь по директории Serinus, но быстро выяснили, что без пароля открывается только один-единственный файл.

Тот, в котором подтверждалось, что Такео Йошихара и корпорация «Мишимото» вовлечены в крупный научно-исследовательский проект, направленный на разрешение проблемы глобального загрязнения окружающей среды.

– И, надо полагать, сколачивают состояние на любой разработке, – заметил Роб, когда они прочитали весь текст.

На этом с компьютером было покончено, но весь остаток рабочего дня, потраченный на реконструкцию скелета, Катарину тревожили первые, робкие всходы догадки. Только когда Роб предложил прерваться, чтобы поужинать, она поняла, что день на исходе.

Хотя к вожделенным файлам доступа не нашлось, скелет сложился почти без изъятий. И догадка, пусть не вполне сложившаяся, начала обретать очертания гипотезы.

– Знаешь, я, пожалуй, сегодня с этим закончу, – сказала она Робу. – А ты иди, увидимся утром.

Роб уехал, и она позвонила Майклу, что вернется поздно.

– Поздно – это когда? – поинтересовался он.

– Задержусь на пару часов. А потом закажем пиццу, идет?

– Ладно, – ответил Майкл голосом, в котором читалась нотка тревоги.

– Ты в порядке? Что-нибудь не так?

И он, помолчав, ответил:

– Да нет, все нормально. До встречи.

Катарина повесила трубку, посмотрела на нее с сомнением, подумав, не отправиться ли все-таки домой, но тут догадка, всю вторую половину дня брезжившая в сознании, сложилась в одно целое.

Она снова прокрутила в памяти видеофильм, но на этот раз, не пытаясь решить, что за существо они видели, сосредоточилась на том, какого оно могло быть возраста.

Если существо – разновидность небольших приматов, то тогда это взрослая особь.

Но если то был не примат?

Кадры мелькали у нее перед глазами.

Вот мужчины смотрят на него в упор.

Вот его страх растет, и вот этот почти удивленный взгляд, когда дикари начинают бросаться в него палками.

На вид он гораздо меньше мужчин.

А женщина... Она вела себя так, словно...

Женщина вела себя, как несчастная мать, только что потерявшая ребенка!

Мутант?

Может быть, тот, кого они видели в фильме, был мутировавший человеческий детеныш?

Мутировавший в результате чего? Загрязнения?

Ответ пришел немедля.

Тора Пинатубо.

Около десяти лет назад на Филиппинах проснулся вулкан, выбросивший в атмосферу столько пепла и ядовитых газов, что опустело множество поселений.

Если уж алкоголь и курение могут причинить зародышу вред, то что говорить о газовой атаке вулкана? Катарина смотрела на скелет, выложенный на столе, но видела не кострище, рядом с которым его нашли, а испускающую серные пары расщелину выше по ущелью. Что, если это останки существа, родившегося вскоре после извержения на Халеакала?

Ей стало ясно, что нужно немедленно и как можно точней определить возраст костей и сопоставить его со временем последнего извержения на Мауи.

Или на Большом Острове, где по сей день разверзаются трещины, испуская из недр земли газы.

Она работала еще три часа, подготавливая образцы для анализа и разыскивая по Интернету лаборатории, которые могли бы выполнить эту работу быстро и эффективно.

Наконец усталый мозг забастовал. Все тело ломило.

И домой она приедет куда поздней, чем обещала Майклу.

Оставив все как есть, Катарина повернула выключатель и собралась закрыть за собой дверь, как вдруг по комнате полоснуло лучами автомобильных фар.

Не зажигая света, она подошла к окну.

Майкл сидел, глядя на экран телевизора, стараясь врубиться в сюжет фильма, но это ему не очень удавалось.

Он не переставал думать о Джоше – как тот вцепился в нашатырный спирт, как, раздувая ноздри, дышал им, как разозлился, когда Майкл его отобрал.

И этот взгляд, которым Джош посмотрел на него перед тем, как выйти из раздевалки. Он даже внешне изменился, сделался какой-то неузнаваемый. Так, будто Джош куда-то исчез, а вместо него оказался...

Кто?

Дикий зверь.

Определение сложилось в уме как бы само собой, помимо воли, но чем больше Майкл думал об этом, тем больше склонялся к тому, что верно, именно так Джош и выглядел: загнанное животное, которое ищет, как бы удрать.

И в тот момент Майклу ведь даже показалось, что Джош готов кинуться на него с кулаками, лишь бы заполучить назад этот несчастный нашатырь.

После занятий Майкл ждал, сколько мог, рассчитывая, что Джош вернется, но когда школьный автобус собрался отходить, все-таки уселся в него. И всю дорогу домой посматривал в окно – вдруг Джош догонит, квакнет клаксоном, проносясь мимо, и притормозит у ближайшей остановки, чтобы Майкл вышел. Но в глубине души зрела холодная убежденность, что ничего подобного, пикап не появится и что-то ужасное случилось с его бесшабашным дружком.

Может, позвонить в полицию?

И что он скажет?

Повторит бредовый рассказ Джоша о том, как Джефф странно вел себя на тростниковом поле и как Джош сам оттуда сбежал? Но от этого Джошу станет только хуже. И если бы что-то случилось с Джеффом во время пожара, разве не стало бы об этом известно? В конце концов, он сам, перед тем как уйти из школы, слышал по радио имена людей, случайно погибших в пожаре. То были дежурные пожарники, делающие плановый объезд, один из них – дядя мальчика из их легкоатлетической команды. Но никто ничего не слышал о Джеффе Кине.

Добравшись домой, он позвонил Джошу, но трубку взял Сэм Малани, судя по всему, пьяный, и сообщил, что когда Джош вернется, он выбьет из него мозги.

Больше туда звонить Майкл не стал.

Потом, примерно через час, он снова почувствовал себя странно. Нельзя сказать, чтобы плохо, – на приступ астмы не похоже совсем, но какое-то время даже захотелось позвонить маме. Нет, так не пойдет. Она если сегодня же не потащит его в больницу – «лучше перестраховаться», то уж завтра к доктору Джеймсону – наверняка.

Нет, уж лучше молчать; к завтрашнему утру он будет как новенький.

Он улегся удобней и снова уставился в телевизор, стараясь поймать нить действия.

Прекрати, приказал он себе. Прекрати, тебе говорят! С легкими у тебя все в порядке, а Джош просто взбрыкнул, и все тут, а Джеффа ты едва знал.

Но сколько он ни повторял себе этих приказов, все время помнилась одна вещь, которая их перечеркивала.

Позавчера ночью умер Киоки Сантойя.

Что, если Джош и Джефф тоже мертвы?

Что тогда?

На этот вопрос ответа у него не было.

К тому времени, когда глаза Катарины Сандквист притерпелись к тусклому свету, освещавшему поместье Йошихары по ночам, машина остановилась у одной из дверей в другое крыло здания. Охранник, который обычно сидел за столом в холле, вышел из здания и быстро направился к машине, которая, как теперь видела Катарина, представляла собой небольшой фургон. Из кабины выбрались двое мужчин, из здания вышел еще один, и тогда все четверо раскрыли задние двери фургона и стали вынимать какой-то ящик.

Ящик был около трех футов шириной, трех высотой и, пожалуй, семи футов длиной.

Все это сильно напоминало гроб, и, хотя Катарина постаралась отмахнуться от этой мысли, она назойливо лезла в голову. Тем более что в соседней комнате лежал скелет.