День гнева - Левицкая Ольга - Страница 99

Витя поставил поднос с посудой на столик у мойки.

– Все, это последний. Больше нету.

Мойщица тетя Нина, огромная рыхлая баба, недоверчиво посмотрела на парня.

– Не врешь?

– Да правда. Идите посмотрите.

– Ладно, топай.

Повеселевший Колесов быстро развернулся и побежал в раздевалку. Он боялся, что тетя Нина передумает и заставит еще и вычищать тарелки. Сегодня была его очередь дежурить за восьмой класс. И он добросовестно собрал всю посуду и вытер тряпкой столы. Теперь можно и на свободу. Он торопливо оделся и выбежал на улицу.

– Эй ты, иди сюда!

Витя оглянулся на зов и сразу напрягся. Вальяжно развалившись на скамейке, Смира с Кадей жестами подзывали его к себе.

– А чего вам?

– Иди сюда, тебе говорят! – ухмылялись они.

Томимый нехорошими предчувствиями, он подошел к шакалам.

– Чего вам надо-то?

– Нам-то? Да нам-то ничего. – Они поднялись. – Пошли, тебя ждут.

– Кто это?

– А вот это не твое дело. – Смира ухватил Колесова за рукав и показал на одинокий домик. – Вон туда.

Витя понял.

– А что я сделал-то?

– Там скажут. Пошли давай...

Подойдя к домушке, Смира постучался.

– Босс, мы его привели!

Затем втолкнул пацана внутрь и прикрыл за ним дверь. – Все, пошли. – Шакалы удовлетворенно потерли руки и потопали к своим.

Витя в растерянности остановился у входа. Он еще никогда не бывал здесь. Школьники вообще старались за версту обходить «волчье логово», о котором уже ходила по лесной целая куча всевозможных слухов и ужастиков. И сейчас парнишка затравленно озирался по сторонам, понимая, что его сюда привели неспроста.

– Ну что стоишь-то? Раздевайся, гостем будешь.

Растянувшись на тахте во весь рост, Черныш с усмешкой поглядывал на перепуганного «гостя». Витя недоверчиво покосился на него.

– А чего я сделал-то?

Волк громко фыркнул:

– Во нар-род! Его в гости пригласили, а он... Чего ты ссышь? Раздевайся, тебе говорят!

Колесов снял с себя пальто и шапку, аккуратно сложил их на стуле. Затем вопросительно посмотрел на Черныша. Тот довольно кивнул.

– Вот так, мальчик. Начинаешь понимать политику партии. Давай дальше.

Колесов непонимающе смотрел на волка своими детскими глазами.

– Чего дальше?

– Ты что, дурак что ли? Слов не понимаешь? Штаны снимай, мудила!

Весь затрясшись от нахлынувшего страха, паренек срывающимся голосом спросил:

– А зачем снимать? Опять пиявок? – Он надеялся, что Черныш всего лишь пошутил.

– Ага, их самых. Давай быстро, не долби мозги!

– Ну не надо, а?

– Ну!!!

Из его глаз потекли слезы. Он еще раз взглянул на волка, в надежде, что он передумает. Но тот лишь гнусно ухмылялся.

– Давай, давай!

Витя обреченно вздохнул и стал расстегивать пуговицы. Освободившись от брюк и трико, он стал ждать дальнейших указаний.

– Угу, вот так, – Черныш похотливо пялился на его худенькие ляжки. – Сверху тоже все снимай. Хотя ладно, долго больно...

Он поднялся с дивана и подошел к пацану.

– Ну что, мордашка! Давай в позу. – Обхватив за шею, толкнул к дивану. – Наклоняйся!

Всхлипывающий от страха паренек покорно согнулся, опершись руками о лежак. Черныш одним движением сорвал с него трусы.

– Оп-па! Вот эт-то попка!

Размахнувшись, он с силой хлестнул по ней. Затем еще и еще. Глаза его хищно сузились, рот сжался в полоску. Он с садистким удовольствием слушал, как стонет от боли его жертва.

Весь дрожа от возбуждения, Черныш расстегнул ширинку.

– Вот та-ак...

Обхватив пальцами покрасневшие от пиявок ягодицы, он раздвинул их, обнажив розовое пятнышко. Надавил рядом большими пальцами.

– Ой, а ты чего там? Зачем это?

Витя попытался разогнуться, но Черныш с силой ударил его по почкам. Буквально захлебнувшись от боли, парнишка снова упал на руки и больше не сопротивлялся.

– Еще дернись только, вообще урою!

Насильник снова раздвинул ему ягодицы и попытался ввести член в крошечное отверстие. Это ему не удалось. Сухое орудие никак не хотело проскользнуть внутрь, застревая в самом начале пути.

– Во блин, не хочет!

Наклонившись, он набрал слюны и смачно харкнул прямо в дырочку. Довольно хмыкнув, потер ладони.

– Ну поехали...

Снова наведя ствол на цель, Черныш одним резким движением вогнал его до самого упора.

– А-а-а-а-а!

Еще никогда в жизни Витя Колесов не испытывал такой жуткой, всепоглощающей боли. Его буквально рвало на части. Казалось, что сзади в него ворвался какой-то дикий обжигающий ураган. Невыносимая мука пронзала все его тело, вырывая глухие стоны.

– Молчи, сучонок!

Черныш бешено дробил эту маленькую задницу. До крови вонзив ногти в дрожащую плоть, он раз за разом вгонял свой «инструмент» в узкий мальчишеский сфинктер. Глубже, глубже! Крики и стоны жертвы лишь только распаляли насильника. Он скрежетал зубами. Из его глотки вырывались какие-то хрипы и мычания...

– Ну ты все понял?

Черныш посмеиваясь наблюдал, как несчастная жертва одевает пальто. Витя отвернул от него свое зареванное лицо. Ему было больно и стыдно. Так стыдно, что он не представлял, как будет с этим жить дальше.

– Не вздумай болтануть. Все узнают, что ты пидор. А тебя просто порвут на части. А потом приедут к тебе домой и порвут всех, кто там живет. Понял? Отвечай, урод!

Витя покивал головой.

– Я понял, – чуть слышно прошептал он.

– Вот и вали. Погодь-ка! – Черныш подошел к окну, глянул в него. – Ага. – Он приоткрыл дверь и вытолкнул Колесова наружу. – Катись. Мы с тобой еще поговорим...