День гнева - Левицкая Ольга - Страница 92

Наташе не спалось. Осторожно, стараясь не производить шума, она развернулась в кровати и приникла лицом к спинке. Отодвинула полотенце. Сквозь прутья в темноте белело личико ее спящей подруги. Вскоре после их «объяснения» на домашке Элька переселилась в ее палату, заняв пустующее место. Так они могли больше времени общаться. И теперь девушки почти каждую ночь шептались через решетки кроватей.

– Спит...

Эля чуть пошевелилась во сне, ее рот приоткрылся. Терехова с нежностью смотрела на подругу, невольно любуясь ей. Длинные, слегка раскосые глаза сейчас были прикрыты пушистыми ресницами. Густые темные брови почти сходились у переносицы. Тонкие изящные губы чуть загибались уголками кверху. Казалось, что она вот-вот рассмеется. Красивая все же какая! Как ей повезло, что они сейчас вместе!

Она вспомнила Майю. Та была чудесной девушкой, они очень дружили. И Наташа страшно жалела, что ее многолетняя закадыка не смогла приехать в этом году. Но они всегда были только подругами, словно сестры. С Элечкой же было по иному. Их отношения были гораздо глубже, проникновеннее. Обе девушки испытывали какое-то непонятное влечение, в котором боялись признаться даже самим себе.

Не удержавшись от соблазна, Наташа просунула руку сквозь прутья и ласково провела пальцами по щеке спящей. Та чуть вздрогнула и проснулась. Еще не открывая глаз, она узнала ладонь и накрыла ее своей рукой.

– У-у-у-м-м...

Эля потерлась щекой. Затем несколько раз медленно провела губами. Окончательно проснувшись, она легла на живот и обратилась к подруге:

– Ты чего?

Их лица почти соприкасались. Наташа молча смотрела в глаза девушки, взволнованная неожиданной лаской. По всему ее телу побежали горячие мурашки. Пульс бился учащенно. Она совершенно не могла ничего придумать. Эля тоже молчала. Ее лицо было непривычно серьезно, казалось, будто она решается на что-то.

– Наташа, ты целовалась когда-нибудь?

Терехова даже не удивилась вопросу. Настолько он выглядел естесственно в такой обстановке.

– В губы? Никогда.

– Хочешь научу?

– Ты?! – она хотела было спросить, откуда та может иметь такой опыт. Но постеснялась.

– Ну так что, согласна?

Массагутова сильно нервничала, в темноте не было видно, как она покраснела.

– Ну давай, попробуем. А как? Увидят же.

– А мы в туалетку пойдем. Поднимайся.

Девушки встали с кроватей и, надев тапочки, выскользнули в коридор. Взявшись за руки, они спустились по старой деревянной лестнице и проникли в умывальное помещение.

– Ой, как режет!

Они разом прикрыли глаза. Эля подняла руку и щелкнула выключателем. Сразу стало темно. Лишь через наполовину закрашенные окна проникал с улицы белесый разреженный свет. Он таинственно высвечивал в полумраке две стройные девичьи фигуры в майках и трусиках.

Наташа почувствовала себя неуютно посреди большого помещения. А вдруг кто-нибудь припрется?

– Эля, давай в кабинку зайдем что ли. А то мне как-то не по себе.

– Давай. А то мне тоже как-то...

Закрыв за собой дверцу, девушки оказались почти в полной темноте. Кабинка была тесной, поэтому они стояли очень близко, почти касаясь друг друга. Обеим было неловко, они не знали как подступиться к столь деликатному делу. Наташа не выдержала первой.

– Ну давай, показывай!

Эля прерывисто вздохнула. Будучи немного ниже своей подруги, она поднялась на цыпочки и обняла ее за шею. Затем нежно поцеловала в мягкие губы. Чуть отстранилась.

– Теперь ты...

Наташа стояла, словно остолбенев от необычного ощущения. Она обняла Элю обеими руками и осторожно чмокнула. Затем еще раз. Странные мурашки вновь побежали по телу, отдаваясь резью внизу живота. Подруга как-то судорожно всхлипнула и прижалась всем телом. Их губы слились в долгом страстном поцелуе.

Они стояли обнявшись, словно единое целое и целовались. Девушки совсем не понимали, что такое происходит с ними, насколько это все нормально. Просто им было хорошо вдвоем. Так хорошо, что мысли о неприличности ушли куда-то на десятый план, в самую глубину. Они прижимались что есть сил, гладя друг дружку по спине и не решаясь сказать даже слово, дабы не спугнуть эту фантастическую близость.

– Ой, не могу! – простонала Эля. Она сорвала с себя майку и бросила ее на дверцу. – Снимай тоже! Наташа не раздумывала не секунды. И вот они снова сплелись в жарком объятии, их нежные юные груди словно познали счастье первой близости. Девушки прерывисто дышали. Тела пронизывала крупнейшая дрожь, их так трясло, что стало даже трудно целоваться. Наташа опустила руки ниже, обхватила подругу за попу и прижала к себе. Та охнула и стала тереться пахом. Обеим показалось, что между ног у них загорелся маленький костер. Не в силах больше сохранять равновесие, они оперлись боком о дверь кабинки.

– Да что же это такое? – как в бреду шептала Наташа. Из самой глубины ее рвались наружу какие-то непонятные позывы. Мучительно-сладостными толчками они отдавались по всему телу, заставляя вздрагивать и содрогаться. – Что же такое?! – Она все глубже и глубже залезала сбоку под трусики подруги, пока наконец не коснулась чего-то влажного и липкого.

– С-с-с-с... Ай! – взвизгнула Эля. – Давай, Наташа! Ой, как... ой, как хорошо!

Она просунула обе ладони под резинку партнерши и впилась пальцами в ягодицы. Затем одним движением сбросила трусики вниз, обнажив девушку.

– Снимай же!

Та не замедлила повторить операцию. Голые словно две первородных Евы, любовницы сцепились друг с дружкой каждой клеточкой своих юных тел. Они толкались, терлись и целовались как безумные. Руки обеих сжимали и тискали ягодицы и проникали дальше, к девственным губкам. Они вместе заохали, ощутив прикосновение чужих пальчиков. Эля, уже имевшая опыт мастурбации, стала быстро растирать влагалище подруги. Та громко, не в силах уже сдерживаться, застонала и стала раз за разом сжимать бедра, словно стараясь поглотить в себя эти чудесные пальчики.

– Ната-аша! Ну что же ты?! – прохрипела Элька.

С трудом опомнившись, Терехова тоже начала массировать промежность подруги. Они уже не целовались. Прижавшись щеками и закрыв глаза, девушки, едва не теряя сознание от приближающегося оргазма, яростно работали пальцами. Они извивались бедрами и грудью, с силой надавливали пахом, замирали на несколько мгновений, и снова повторяли нажим.