Воспоминание об убийстве - Брэдбери Рэй Дуглас - Страница 17

Лайош смотрел на отверстие, пробитое пулей в животе Драма, и не мог поверить своим глазам.

— Я же не хотел… — пробормотал он, исполненный изумления. В ужасе он подался назад. — Вот, держи этот револьвер, — обратился он к Марсонсу, бросая ему оружие. — Я вовсе не имел намерения стрелять! Я ни в чем не виноват! Это просто несчастный случай!

Лайоша душили рыдания.

Драм продолжал стоять на прежнем месте, и над ним витал призрак Смерти. Смерть уже пожирала его плоть, подрубала корни, которые связывали Драма c земной жизнью. Она кинулась ему наперерез с криком:

— Берегись!

И Драм рухнул, словно подрубленное гигантское дерево, оставшись лежать неподвижно.

«Один готов! — с удовлетворением подумал Коротышка. — На самом деле, двое. Один мертв, второму будет предъявлено обвинение в убийстве! О, какая радость!»

Теперь все они дрожали. Даже Мэксил. Марсонса лихорадило, он был похож на испуганную пегую лошадь с белой гривой. Лайош же лежал на софе в углу комнаты в своем тщательно отутюженном костюме и, рыдая, словно женщина, вытирал слезы изысканным галстуком. Что до Коротышки, то он пребывал в необыкновенном возбуждении, словно находился на цирковом представлении, которое ему несказанно нравилось.

— Прекрати! — сказал Марсонс плачущему Лайошу. — Тебе нужно прийти в себя. Ну же, старина…

Когда рыдания не прекратились, Мэксил обернулся к Коротышке, сердце которого прыгало от восторга как сумасшедшее.

— Для чего на самом деле вы сюда пришли?

— Пришел с вами познакомиться и встретиться еще с какими-нибудь преступниками.

Мэксил закурил сигару, словно она могла помочь ему вспомнить какие-то прежние мысли и теории.

— И вы были готовы рисковать ради этого своей жизнью?

— Я и раньше ею рисковал, хотя поводы бывали намного менее значительными. Предпочитаю разобраться во всем изнутри. Прежде я пытался со стороны понять суть дела. Но изнутри оно лучше.

— В вашем рассказе, — сказал Мэксил, глядя на кончик горящей сигары, словно это должно было помочь ему точнее выразить свою мысль, — концы с концами не сходятся. Если Лайош хотел выдать нас вам, то почему вы так запросто и спокойно приехали сюда вместе? Почему не ворвались в дом, стреляя из револьвера?

Коротышка не мог решить, что же ему теперь ответить Мэксилу. Момент был самый подходящий для того, чтобы поскорее свернуть сигаретку. Он достал табак и бумагу, одновременно лихорадочно размышляя о том, что случилось, однако ничего путного в голову не приходило.

— Мы хотели сначала прийти и поговорить, чтобы усыпить вашу бдительность, — наконец произнес Коротышка. — Лайош предложил следующий план действий. Он должен был убить вас и Марсонса, потом вложить револьвер в руку Драма и застрелить его из вашего оружия. Затем следовало позвонить в полицию, а самим смыться. Лайошу требовалась моя помощь, поскольку у него могло не хватить выдержки. Он рассчитывал, что я буду драться, кричать, бегать и прыгать, нападать на вас сзади.

Мэксил задумался над этими словами. Рыдания Лайоша ненадолго смолкли, и адвокат выдавил из себя:

— Он-он… врет…

Коротышка рассмеялся:

— Пытаешься спасти свою шкуру? Драм, великий актер наших киностудий, — мертв… И кто же его убил? Не я. Не ты, Мэксил. Лайош! Вот такие дела, ребята. Вы же понимаете, что это невозможно скрыть.

Мэксил неторопливо кивнул головой.

— Но в случившемся заключено одно большое противоречие, — заметил он, выпрямляясь в кресле и поглядывая на свой живот. — Почему Лайош прекратил стрелять после того, как выстрелил в Драма? Ведь он мог прикончить и меня, и Марсонса…

Коротышка все еще возился с табаком и бумагой.

— Здесь вы правы. Верно, — согласился он.

Мэксил тоже считал, что тут есть над чем подумать, и потому сказал:

— Лайош сразу же бросил револьвер. Он не хотел убивать Драма. Это был несчастный случай. Мне кажется, что на самом деле. Коротышка, ему все это время хотелось убить тебя. А так у нас и было задумано. Он притащил тебя сюда для того, чтобы прикончить, а ты пустился в рассуждения. У нас тут внизу припасен бочонок цемента, а в Санта-Монике дожидается катер. В общем, мы хотели скормить тебя рыбам…

— Вот какие бывают случайности, черт побери! — воскликнул Коротышка. — У старины Лайоша не выдержали нервы. Всю дорогу, пока мы ехали сюда, он нашептывал: «Надеюсь, я смогу это сделать! Дай Бог, чтобы меня не подвели нервы!» Он — отъявленный мошенник, и вам не удастся доказать обратное. Так вот, послушай, Мэксил, с этой минуты я связан с вами. Мы с вами заодно. Вам приходится признать, что вы попали в дерьмо — по самую шею. Как вы думаете скрыть убийство Драма?

— Я убью тебя и вложу мой револьвер в руку Драма, а револьвер Лайоша — в твою, — сказал Мэксил.

— Я никогда не ношу оружия, — заметил Коротышка.

— Сегодня вечером у тебя был револьвер.

— Полицейским известно, что я ненавижу оружие. Если они обнаружат у меня какой-нибудь револьвер, они сразу поймут, что дело здесь нечисто. Вас привлекут к ответственности, обработают как следует… Да вы и сами знаете, что ваш Лайош распустит нюни и все им выложит. Ну и что с вами со всеми тогда будет?

Мэксил явно забеспокоился:

— Выкладывай, что ты предлагаешь?

— Нужно убить Лайоша. Сказать, что он намеренно застрелил Драма. От него все равно не будет никакого толку. Ему невозможно доверять.

С Лайошом началась новая истерика.

— Это неплохая идея, — сказал Мэксил. — Спасибо.

— Не стоит благодарности.

— Нет! — истерически крикнул Лайош.

Далее события развивались стремительно. Сами знаете — горячая кровь горячих парней… Эмоциональное напряжение в комнате достигло предела. Мэксил уже не мог усидеть в кресле.

— Нет! — снова закричал Лайош.

Коротышка посоветовал пристрелить адвоката прежде, чем у того начнется настоящая истерика. Мэксил кивнул головой в знак согласия. Достал свой револьвер и задумчиво прицелился, глядя на жертву вдоль вороненого ствола. И думал, думал, думал…

— Нет! — повторил Лайош хриплым, рвущимся изнутри голосом.

— Кто здесь командует, ты или он? — спросил Коротышка. — Давай же, Мэксил, кончай его!

И Мэксил выстрелил.

В возбужденной, безумной вселенной Коротышка проворно вскочил на ноги.

— Марсонс, у тебя есть оружие?

— Да, — ответил Марсонс, хлопая рукой по кобуре под мышкой.

— Я буду говорить, а ты, Марсонс, пока прицелься в меня. Давай же… Достань револьвер и прицелься. Вот так, молодец.

Учащенно дыша, Коротышка лихорадочно определял дистанции и оценивал промежутки времени.

— Послушай, Марсонс, тебе не кажется странным, что в этой комнате оказалось столько убитых?

— Сядь, Коротышка! — велел Мэксил.

Вся честная компания выглядела смущенной, раздраженной, неуверенной в себе. Драм лежал, вытянувшись на ковре во весь рост, не желая ни на мгновение поверить в то, что он уже мертвец. Нет, великий и неповторимый, единственный Кельвин Драм не мог умереть!

Лайош в свою очередь тоже не мог поверить в реальность своей смерти. На его лице были написаны гнев и возмущение, что было по меньшей мере смешно в его положении, когда жизнь уже покидала холодеющее тело! Он и Драм ушли из жизни, не веря в реальность смерти и не понимая, как такое могло с ними произойти. Ведь это было так несправедливо!

— А ну-ка, Марсонс, оглянись вокруг! — резко сказал Коротышка.

Взгляд его сверкающих черных глаз стремительно переходил с одного объекта на другой.

— Драм мертв. А почему? Его на месте застрелил Лайош! Так, а кто велел Драму выхватить револьвер у Лайоша? Это сделал Мэксил! Он знал, что Лайош по своей натуре человек раздражительный, нервный, словно больная кошка, и что он может выстрелить, и все же велел Драму забрать у Лайоша револьвер. Это было равносильно смертному приговору! Взгляните на Драма! Он мертв!.. Затем, в дополнение к этому несчастью, Мэксил стреляет в Лайоша. Клянусь Господом, это ясно как белый день! Все твои друзья мертвы! Ничего себе история!