The Телки. Повесть о ненастоящей любви - Минаев Сергей Сергеевич - Страница 52

Звонит мобильный. На дисплее высвечивается номер Ленки. Интересно, что она хочет мне сообщить? Что к ней в «Шанти» приставал какой-то пьяный лось? Скорее всего. Но меня нет, зайка! Я сплю, или принимаю душ, или принимаю наркотики, или… в общем, меня нет! Я спрятался! Я в домике, мать вашу!

ТЕХНОЛОГИИ

Спал я плохо. Мне снился боевик, в котором я выступал то ли шпионом, то ли пушером. Я постоянно от кого-то убегал, уезжал на машине, улетал на вертолете, и все это в отвратительных лубочных декорациях среднерусской полосы: сосны, березы, купола церквей, братки на «бэхах» или тонированных «девятках» (что, впрочем, одно и то же). Затем я пил розовое шампанское «Ruinart» и почему-то закусывал франкфуртскими сосисками. Я сто раз просыпался, пил воду, снова падал в кровать, но сон все длился и длился, как хреновый отечественный сериал. В общем, комедия абсурда.

Первой в это воскресное утро позвонила Лена, и мы условились встретиться в четыре в «Павильоне». Поступило еще несколько предложений насчет вечера, но, поскольку я был сонный, они у меня в голове не отложились совершенно. Про свое вчерашнее приключение в «Шанти» Лена умолчала. Потом пришла пара эсэмэсок от какой-то Оксаны: «привет, это Оксана, Лешина знакомая, может, увидимся», и от Катьки «я сегодня освобожусь после четырех и перезвоню». Потом я выкурил сигарету, не вылезая из кровати, минут десять полежал с открытыми глазами, вспоминая, кто такая Оксана, и снова вырубился. В этот раз мне снилось, что у меня пять мобильных, которые звонят все одновременно, и я не знаю, какой хватать первым. В конце сюжета я допер, что звонит один телефон, притом в реальности.

— Да, — отвечаю я в полусне, но абонент на другом конце успевает отключиться. На дисплее одиннадцать неотвеченных вызовов — все от Ритки, и еще пять эсэмэсок от нее же: от «перезвони, как проснешься» до «ты где, скотина, видеть больше тебя не хочу». Судя по всему, видеть реально не хочет, раз звонит по одиннадцать раз. Может, заехать к ней, типа, извиниться? На часах половина двенадцатого. Воскресенье. Сегодня еще с Ленкой обедать, вечером — с Катькой на день рождения Рыбалко… Короче говоря, Ритка мимо…

Я вспоминаю вчерашнюю эскападу в «Шанти» и снова закрываю глаза. Господи, ну почему я всегда кому-то что-то должен, а? Почему я все время должен что-то придумывать и изворачиваться таким образом, чтобы никого не обидеть, а? Исчезла легкость в отношениях, врубаетесь? Вместо радости остались одни обязательства. Перед одной нужно извиниться, второй перезвонить, третьей… Катьке, кстати, действительно нужно перезвонить…

Какого черта я вообще в «Шанти» поехал? Не хотел раздувать скандал, ага! Вместо одного скандала чуть не получил грандиозные раз6орки. А главное — то, что вечер обернется проблемами, было ясно еще в «Ми пьяче». Как начались все эти беспричинные наезды Ритки в стиле «если бы ты был готов к серьезным поступкам» и «с тобой вообще нельзя серьезно поговорить» — сразу надо было сваливать, сославшись на занятость.

Ничего не поделаешь… ладно, нужно, в самом деле, Ритке позвонить. Позвоню, скажу, что весь день на стройке с партнерами по клубу. «А почему не отвечаешь на звонки? Что неудобно? Эсэмэс отправить неудобно?». Не слышал, типа, у меня же стройка… какая-то туфта получается… хотя?

На кухне достаю из шкафа миксер, ни разу не использовавшуюся мясорубку и блендер с треснутой колбой. Включаю в розетку поочередно каждый прибор, пытаясь понять, какой из них звучит ближе к той херне, которой стены сверлят. Лучше всех визжит блендер-инвалид. Но этого мало. В итоге включаю все три девайса одновременно, и получается реально строительная какофония. Как в клипе «Satisfaction» Benassi. Только телок не хватает с этими машинками… как они называются-то? Сверла? Нет, не сверла. Кстати, надо бы выяснить, что на стройке используется, а то запалиться недолго.

Лезу в Интернет, выясняю, что эти хреновины называются перфораторы. Перфораторы, гы-гы-гы!

Я врубаю свои «перфораторы», закуриваю, открываю окно на кухне, чтобы добавить до кучи шум от проезжающих машин, и набираю Риткин номер. После десятого звонка она отвечает:

— Пошел к черту, я тебя ненавижу! — и бросает трубку.

Здрасте, приехали! Не очень-то она вежлива с любимым мужчиной, у которого вчера шла носом кровь! Может, я вообще в больнице! Набираю еще раз, и, не дав ей ответить, с ходу кричу:

— Рита! В чем дело? Я на стройке с восьми утра, не слышал телефона. Что случилось?

— Что случилось? Ты совсем головой трехнулся? Вчера ты внезапно исчезаешь, посылаешь мне эсэмэску про кровь из носа, а сегодня к телефону полдня не подходишь! Я вся издергалась, думала, с тобой что-то случилось, а ты мне перезваниваешь и бодрым голосом спрашиваешь что случилось!

— Я… я сутра проверяю отделочные работы в клубе, тут такой шум от перфораторов, что ничего не слышно. Я на улицу вышел, чтобы поговорить, — увидев проезжающую машину, я высовываюсь из окна, практически по пояс. — Даже на улице от этих перфораторов никуда не денешься!

— А чего это у вас такой шум, если идут отделочные работы? — Рита слегка успокаивается.

— Плитку кладут, — пытаюсь придумать я.

— Да? Я где-то слышала, что перфораторами стены рушат!

Дались тебе эти перфораторы! Шум — значит стройка, какая разница, что шумит? Я вовремя вспоминаю историю открытия какого-то ресторана и выкручиваюсь:

— Тут сначала старую плитку сшибают, потому что она вообще никак с интерьером не сочетается, а потом новую кладут…

— А как же вы ее покупали-то, если она не сочетается? — резонно интересуется Рита.

— Ну… понимаешь… короче, тут есть идиотка, жена одного из партнеров, она, типа, интерьером пыталась заняться, привезла эту чертову плитку, и не в тему. У нас открытие через неделю, а я сказал, что с такими туалетами клуб открывать не буду. — Я подхожу и выключаю блендер, потому что даже сам себя не слышу. — Туалет в клубе — самое главное, ты же понимаешь. В общем, приехал с утра и устроил им, как Виктор Вард: «Крапинки. Повсюду эти чертовы крапинки».

— А кто этот Виктор? Я его знаю?

— Ты? — не представляю, что ей ответить. — Нет, не знаешь, питерский промоутер. Открывал «Онегин».

— А-а-а, я, кстати, была в «Онегине». — Ритка вздыхает. — А почему у тебя кровь вчера пошла? Нюхал опять?

— Нет, зайка, что ты! Сам не знаю почему, там так душно было… Голова закружилась, потом кровь пошла. — Я закашливаюсь. — Черт, я от этой пылищи уже охренел. Извини, зайка, просто я не хотел, чтобы твои гости меня в таком виде… ну, ты понимаешь. Подумают еще… всякое…

— А сейчас ты как? Нормально?

— Да так… вяловато как-то, — изображаю я голосом крайнее утомление. — Вчера кровь, сегодня пыль. Ужас какой-то.

— Тебе нужно было сегодня дома отлежаться, — сочувственно говорит Рита.

— Если бы я мог, ха! — Я сплевываю на пол, забывая, что нахожусь на собственной кухне, а не на стройке. — Фак! Надоело все это, но ничего не поделаешь, сегодня в обед с партнерами встречаюсь. Ладно, проехали. Извини меня, в любом случае…

— Андрюш, прекрати… я очень за тебя переживаю… — Рита выдерживает паузу. — И очень люблю.

— Я в понедельник заеду за тобой, — подбрасываю я еще одно полено. — У тебя коробки есть или мне привезти? Или ты не помнишь, что с понедельника мы живем вместе?

— Мне в понедельник вечером нужно к родителям съездить, мать уже обзвонилась, — разочарованно отвечает она. — Если не приеду, будет истерика.

«Класс какой!» — я выдыхаю, чтобы не выдать свою радость.

— Ну тогда во вторник!

— Тогда во вторник… Мы сегодня увидимся? — спрашивает Ритка без особой надежды на положительный ответ.

— Я бы очень хотел, но эти козлы… партнеры то есть. Боюсь, они меня сегодня изнасилуют.

— Что ты говоришь? Плохо слышно!

Слышно все хорошо, не придумывай!

— Я говорю, что мы с моими идиотскими партнерами сегодня собираемся обсуждать бюджет открытия. Это надолго. Еще и пить придется. Они меня уже изнасиловали.