The Телки. Повесть о ненастоящей любви - Минаев Сергей Сергеевич - Страница 36

— О чем вы? — Он морщится, и, склонив голову, вперивает в меня немигающий взгляд своих пронзительно-голубых глаз. — Вы думаете, это будет еще одна вечеринка?

— Э… типа, я что-то путаю? Или, может, костюм от «Ralph» неактуален? Дайте-ка подумать… «Gucci»? Окей, окей я понял, сморозил фигню… «Dries Van Noten»? Слишком педовски, согласен. Бельгиец, но более строгий, что ли? Именно. Фак, я точно вчера перебрал. Как я мог это упустить! «Dirk Bikkembergs!» В точку, чувачок, в точку! Я же тебе сказал, не промахнешься, если будешь работать со мной, — окончательно заигрываюсь я.

— Ты перепутал, Андрей. Ты очень сильно перепутал…

— Э-э-э… — вопросительно мычу я, чуть опустив подбородок, и боковым зрением рассматривая свое отражение в зеркале. Я нахожу, что с этой адской работенкой морщин на лбу я еще не заработал. — Э… - продолжаю я. — Что не так, чувачок, я не врубаюсь?

— У нас вообще нет логотипа. У нас пентаграмма…

— Да? — Я почесываю затылок. — Окей, пусть будет пентаграмма. Так что мне все понятно. К завтрашнему дню могу прислать план мероприятия, предварительно поговорю со спонсорами. Кстати, сколько человек ожидается?

— Триста, не больше, — отвечает он, глядя на свои часы.

— Великолепно. Просто потрясающе. Дизайн пригласительных уже есть?

— Нет. — Он отрицательно мотает головой.

— Сделаем! — Я встаю и протягиваю ему руку. — Очень рад познакомиться. Не буду больше у вас время отнимать. Давайте мне ваш электронный адрес, завтра ждите план.

— Завтра же суббота, — недоверчиво косится он.

— У нас, промоутеров, выходных нет, давайте вашу карточку.

Мужик лезет в карман и протягивает мне свою визитку, я беру ее и, даже не взглянув, засовываю в карман джинсов.

— Вы меня проводите? — интересуюсь я, опасаясь снова попасть в комнату к козлобородому.

— Да, конечно.

Мы доходим до входной двери, прощаемся, я поднимаю глаза и вижу прямо над порогом слово «ЗАЧЕМ?», выведенное граффити, так же, как на улице Красина. Желание покинуть это место как можно скорее только укрепляется. Скатившись вниз по лестнице, я думаю только об одном: кто же меня так подставил?

Оказавшись на улице, я решаю пройтись до метро «Лубянка», хотя идти не близко. Очень хочется проветриться после этой чертовой дыры, пропитанной запахами жженых красок, индийских ароматических палочек и старой одежды. У метро «Китай-город» зачем-то приобретаю журнал «ОК» и выбрасываю в сквере у памятника Кириллу и Мефодию. Читать я его не стал потому, что уже на третьей странице обнаружил фотографию Моники Белуччи, ставшей блондинкой. На другом конце сквера, почти у памятника, где изваяния суровых воинов с ужасом взирают на то, как пожилые ловеласы снимают молоденьких солдат, пробегающая мимо девушка вручает мне стопку листовок партии СПС, призывающей поддержать гей-парад. До кучи на листовке еще и слоган напечатали: «Повысим рождаемость!». У Политеха получаю эсэмэс из клуба «Крыша»:

KRYSHA MIRA

SEMEYNIE CENNOSTI

Dj's: DUHOV, NILS, (+DRUMS), SPIRIT, VOLODYA (RSVP) COMFORTPEOPLE+COMFORTMUSIC=COMFORTDANCE

Решив заодно проверить почту, я обнаружил в своем ящике сообщение с «Одноклассники. ру». Сообщение пришло от девушки, поставившей моей фотографии пятерку. У девушки однозначно трактующийся юзер-пик: треть фото — губы, треть — декольте, треть — салон дорогой машины. Помнится, я тогда ответил: «пришли мне свои фотки голые» или что-то в этом роде. И вот теперь она пишет: «И ты туда же. У меня, может быть, богатый внутренний мир». Врубаетесь, да? Если следовать такой логике, мне, интеллигентному молодому человеку, стоит разместить свои фотографии с эрегированным членом, предварительно увеличив его размер в фотошопе. Ну, чтобы всем случайно заглянувшим на мою страничку, было ясно, что я о Канте сюда пришел говорить (да-да, если следовать прямому спеллингу, я пришел на «Одноклассники» говорить именно о cunt'e).

Что-то происходит, я это чувствую. Что-то совершенно несуразное. Ночные клубы проповедуют семейные ценности, девушки, фотографирующиеся с голой грудью, предлагают обсудить их богатый внутренний мир. Интересно, доживем ли мы до того дня, когда скромные победительницы олимпиад по математике начнут предлагать в чатах занятия групповым сексом, а программа «Моя семья» откроет стрип-бар?

В понедельник я сидел в «GQ» баре в обществе своего фоторедактора и каких-то нефтетрейдеров. Так вот, от этих нефтетрейдеров вместо привычных «баррель», «квота» и «сырец» я услышал горячее обсуждение темы строительства нового нефтепровода через Афганистан. Не в том смысле, что это откроет невиданные перспективы для нефтяного бизнеса, а в том, что теперь, после расширения площади строительных работ, непременно подорожает анаша, врубаетесь? Когда они меня спросили, что я обо всем этом думаю, я даже переспросил, чтобы успеть сосредоточиться на вопросе. Что я об этом думаю? Действительно, что я об этом думаю? А? Господи, да я чуть с ума не сошел, представив, что нужно будет платить шестьдесят евро за бокс. Только вы-то здесь при чем? Вы что, курите?

Собравшись с мыслями, я ответил что-то вроде: «наверное, вы неплохо заработаете» и еще пошутил насчет бартера. Они брезгливо поглядели на меня, как обычно смотрят на бродячих собак секретарш. Представляете? Эти прилизанные ублюдки в пиджаках и галстуках, которые делают маникюр два раза в неделю и раз в месяц обследуют свою простату, наверное, решили, что я для них слишком не контркультурный. Слишком консьюмеристский, что ли.

Мир меняется, это я вам точно говорю. Вы только досмотрите, что вокруг происходит.

Вся Москва увешана плакатами журнала «Sex The City» (который, как вы понимаете, проводит еще и литературные вечера). Красивые московские студентки не хотят работать в офисах, но при этом стремятся выглядеть как Сара Джессика Паркер. И дело не в том, что они действительно считают ее красивой, а в том, что стремление быть похожей на это страдающее дурновкусием носатое чудище в их понимании гарантирует скорое появление денег на туфли от «Manolo Blahnic». Те же студентки, работающие секретаршами, ненавидят Сару Джессику и сериал «Sex The City» и в качестве протеста одеваются содержанками. Парадокс заключается в том, что первые в итоге получают перспективную работу ассистенток заместителя директора по маркетингу, а вторые — туфли «Manolo Blahnic», «Mercedes SLK» и золотой «AmEx». Первые больше никогда в жизни не смотрят «Sex The City» вторые же начинают его обожать.

Любовницы на содержании больше не хотят выглядеть таковыми. Теперь они носят строгие костюмы, сумки «Downtown» от YSL, как студентки или деловые женщины. В цепочке их трендов — в этом сезоне модно чем-то заниматься. Жены состоятельных кротов хотят выглядеть любовницами на содержании: носят игривые наряды, делают обильную пластику и заводят себе милого, бартендера или массажиста (личный водитель в качестве любовника — слишком пошло). В итоге любовницы получают мужей, а бывшие жены действительно начинают чем-то заниматься.

Менеджеры среднего звена, каковые раньше с серьезным видом обсуждали в курилках преимущества трехлетнего «BMW» перед новым «Ford Focus», сейчас на таком же серьезняке обсуждают смерть Лучано Паваротти. Только представьте себе группу обсосов среднего возраста, которые по пятнадцать минут семь раз на дню соболезнуют!

Залезая на чужое культурное поле, менеджеры тут же вытесняют с него богемных аборигенов: нищих журналистов, сумасшедших поэтов, бездарных писателей и невостребованных художников. С присущим им корпоративным энтузиазмом клерки начинают бухать, курить дурь и трахать страшных богемных телок в несколько раз интенсивнее, чем аборигены. Аборигены от безысходности перемещаются в офисы в качестве айтишников, копирайтеров и маркетологов, бывшие клерки — на фотовыставки, в музеи Востока и кинотеатры «Иллюзион». По выходным обе категории встречаются в местах типа «Жан-Жак», «Кофемания» или «Этаж», весьма довольные своими свежеобретенными статусами. В итоге искусство у нас становится похожим на торговлю кормами для животных, а бизнес — творческим бардаком. Не работает ни то, ни другое.