Замок тайн - Вилар Симона - Страница 115

Вот тогда-то он и остановил коня, совсем не думая, что за ним вынуждена была остановиться целая процессия длиной в добрую милю. А Карл лишь глядел на эту красавицу… узнавал… и не узнавал. Как вихрь пронеслись забытые воспоминания: лунный свет на стенах старинного замка, опадающий листвой парк, темные переходы, по которым движется скромная пуританочка в белом чепце, чуть прикрывая ладонью пламя свечи. И в нем словно ожил целый рой воспоминаний, почти запахов… Туманное утро над бескрайней Солсберийской равниной, ощущение опасности, таинственное, будоражащее напряжение и полное упоительного счастья сознание, что тебя любят. Нет, не эта… та, другая.

Но сейчас Карл глядел лишь на Рэйчел Робсарт. И был восхищен. Потом он увидел троих нарядных детей возле нее — двух темноволосых мальчиков, так похожих чертами на мать, и устало сидевшую на помосте рыжеволосую девочку лет трех-четырех, обнимавшую пятнистого длинноухого спаниеля. Карл заметил, что Рэйчел опустилась в юбки, присев в изысканном реверансе. Господи помилуй! И это та скромненькая неприметная Рэч Робсарт! Колдунья, которую боялись хемпширские пуритане! Да она стала истинной леди, которой он непременно должен засвидетельствовать свое почтение. И еще Карл увидел, как стоявший подле Рэйчел высокий, щегольски одетый мужчина поспешил снять шляпу и поклониться. Выпрямляясь, рывком головы он скинул упавшую на глаза волнистую прядь золотившихся в лучах солнца волос. Стивен Гаррисон. Карл вспомнил сырую ночь, лязг шпаг и журчание воды в русле реки. Ночь, когда этот человек спас его. Робсарты! Он непременно должен переговорить с ними.

Вот тогда-то Карл и сошел с коня, вызвав недоумение сопровождающих. Но он не думал об их неудовольствии. Он — король, и его желание всегда законно. Карл взбежал по ступеням помоста.

— Крест честной! Робсарты!

— Ваши покорные слуги, сир, — вновь склонился Стивен, но Карл, как когда-то давно, не дал ему поцеловать свою руку, а крепко пожал.

— Мои друзья!

— О сир…

Рэйчел мило покраснела, чем-то напомнив королю ту скромную пуританочку из Сент-Прайори. Но как же она стала хороша!

Карл не преминул ей это заметить. И встретил открытый, знакомый ему, прямой взгляд.

— Это от счастья, сир. Ибо я так счастлива!..

— Вы заслужили свое счастье, Рэч… простите, миледи Робсарт. — Он хитро подмигнул Стивену. — А ведь я знал, куда вы спешите, распрощавшись со мной, полковник.

— Я уже давно не полковник, — заметил Стивен.

— Конечно, конечно. Барон Робсарт, не меньше. Я рад, что в числе моих лордов есть столь преданный человек. — Король на миг помрачнел, вспомнив того, кого убил Стивен — человека, которому он столь доверял и который был его злым гением: Джулиана Грэнтэма. Но сегодня не хотелось думать о мрачном, и Карл радостно осведомился, как сложились дела у его друзей.

Они словно забылись в разговоре, словно вновь он был не король, а их заезжий гость, с которым им всегда было столь легко. Да, они поженились, когда прошел срок траура по погибшим, и Стивен смог отстоять наследие лорда Робсарта для его младшей дочери. С тех пор в Сент-Прайори царило только счастье. Проклятье Робсартов рассеялось, и таинственный замок, столько лет являвшийся чем-то загадочным и жутким, теперь одно из богатейших имений в Хемпшире с обширным штатом слуг, богатыми выездами, ухоженным парком, где часто происходят празднества.

Карл смеялся:

— О, я не сомневаюсь, что в ваших руках, леди Рэйчел, это старое поместье приобрело поистине отменный вид. Я непременно побываю у вас, когда совершу поездку по стране.

— Это будет великая честь для нас, — улыбнулся Стивен, барон Робсарт. Теперь он имел все основания быть счастливым и улыбаться. Рэйчел поспешила представить королю своих детей: серьезного семилетнего Дэвида, шестилетнего Чарльза, названного в честь славного «мистера Трентона», очаровательного сорванца с живыми черными глазами. Карл чуть не пошутил — дескать, весь в меня, — но предпочел сдержаться.

— А это наша Ева, — сказала Рэйчел, указывая на малютку у своих ног. Украшенная перьями щеголеватая шляпка скрывала личико сидевшей в обнимку со спаниелем девочки. Она, видно, так устала, что не очень реагировала или еще не понимала, что ее семейство удостоил вниманием сам король Англии.

— Ах, Ева, несносная девчонка! — затормошила ее нянька, в которой Карл узнал Нэнси, так часто проводившую его в покои к другой Еве. — Встань сейчас же и сделай Его Величеству реверанс.

Трехлетний ребенок послушно повиновался, но на личике девочки было написано неудовольствие. А потом, словно она сама решила, когда и кому дарить свою милость, маленькая Ева одарила Карла прелестнейшей из улыбок — очаровательные ямочки так и заиграли на ее щеках.

Карл молчал. Это румяное округлое личико с чуть заостренным подбородком, золотистые кудряшки, по-лисьи лукавые темно-голубые глаза… Ева!..

Карл побледнел и с трудом проглотил ком в горле, но заставил себя улыбнуться.

— Мне показалось…

Он не окончил фразы и отвлекся, заметив в числе свиты четы Робсартов две внушительные фигуры охранников из Сент-Прайори. Теперь на них были дорогие ливреи дома Робсартов, в лице застыло достоинство слуг из хорошего дома. Но Карл заставил их улыбнуться, вспомнив, что они когда-то обыграли его в кости. Он полез в карман и тут же рассмеялся, заметив, что у него с собой ни единого пенса. Что ж, у него еще будет время расплатиться.

— Мы ведь еще непременно встретимся, не так ли? И с вами, сэр Стивен Робсарт. В самое ближайшее время в моем дворце в Уайтхолле. А сейчас я вынужден проститься. Видите, какое вышло столпотворение из-за моей задержки?

И, не удержавшись, чтобы еще раз не поцеловать ручку Рэйчел, он поспешил к своей свите.

Играла музыка, кричали люди, гремели барабаны, цокали подковы лошадей проезжающей процессии. Многие из следовавших мимо спешили снять шляпы и поклониться семейству Робсартов, к которым Его Величество проявил такую милость.

Рэйчел нежно поглядела на мужа.

— Кажется, при дворе Карла II ты сможешь сделать блестящую карьеру, Стив.

Он чуть кивнул:

— Все возможно. Если не забывать, что этот «черный мальчуган» чаще дает обещания, чем их исполняет. В любом случае у меня есть ты, наши дети и Сент-Прайори. И я счастлив, как мало кто из смертных. — И, убрав завиток с ее щеки, шепнул, приблизившись: — Король так глядел на тебя, Рэч… Я даже невольно ревновал. И безумно захотел послать ко всем чертям этот праздник и оказаться дома, в нашей спальне… с тобой наедине.

Рэйчел смеялась, глаза ее вспыхивали. Потом она стала серьезной и заметила:

— Ты видел, какими глазами взглянул король на нашу Еву?

Они оба на миг помрачнели. Затем Стивен улыбнулся, подхватил дочь на руки и расцеловал в обе щеки.

Рэйчел в этот момент пришлось усмирять младшего сына Чарльза, который, устав стоять и отвешивать поклоны, развлекался, корча рожи проезжающим. Да, у них была уже другая жизнь, прошлое осталось в прошлом.

Карл Стюарт по-прежнему был в центре всеобщего внимания. Хотя встреча с Робсартами что-то затронула в его душе, он не мог долго предаваться воспоминаниям в этот день всеобщего ликования. И все же, несмотря на его оживленный вид и беспрестанные любезности и шутки, какими он то и дело обменивался с подданными, где-то почти подсознательно он ощущал горечь. Но он уже свыкся с этим чувством и не помнил, когда оно поселилось в его душе и окончательно превратило его из романтика, каким он когда-то покинул Англию, в беспринципного циника, каким он вернулся на родину. И сейчас, въехав в ворота Уайтхолла, где отцы города приготовили ему торжественную встречу, король лишь краткое время кивал, выслушивал их речи и поздравления, потом поднял руку, приказывая остановиться, и, сославшись на утомление, направился в приготовленные ему покои в старом отцовском дворце.

Брат Джеймс попытался его остановить.

— Чарльз, ты не можешь так поступать, твой королевский долг обязывает!.. Эти люди ждали тебя, они признали тебя королем…