Подмена - Имшенецкий Вячеслав Андреевич - Страница 29

В доме раздался звук упавшего пустого ведра, заскрипела дверь: «Ребята, зайдите сюда».

Георгий Николаевич обиделся.

— Мы же ради дела, — оправдывался Петька. — Сходим до расщелины и обратно. А вот вам, Георгий Николаевич, нельзя, вы должны в тепле побыть, хотя бы несколько дней.

— Петенька, я вам с Танюшей благодарен. Приступ у меня прошел, но сегодня отдохнем. Ты ведь не спал.

Но Петька заупрямился. И Таня поняла, что он не отступится. Почувствовал это и Георгий Николаевич. В горячах он назвал Петьку фанатиком и заявил, что в таком случае тоже пойдет.

— Нет, вы не пойдете, — настаивал Петька, — вы должны пролежать хотя бы день.

Георгий Николаевич предлагал различные варианты, но Петька согласился только на последний, на свой. Успокоившись, зажгли свечку и склонились над картой хребта. Договорились так. Петька с Таней сейчас уходят пешком к расселине, обследуют ее и двинутся строго на северо-запад к седловине. Там, в узком скалистом распадке, который лежит поперек их пути, они найдут Бурмейстерское зимовье. И в нем будут ждать Гарновского «хоть сто дней». Георгий Николаевич, отлежавшись, день пойдет на лошади по вершине хребта, обследует левые отроги, сделает петлю, осмотрит Удаянское ущелье и выйдет к Бурмейстерскому зимовью…

…Гарновский проводил ребят до развилки, помог сориентироваться и вернулся назад. С высокого крыльца осмотрелся и вошел в дом. Сбросил оленью куртку, шагнул к нарам. Привычным движением вынул из поперечной доски толстый блестящий гвоздь, просунул лезвие ножа в щель и поднял доску. Там оказалась дыра, закупоренная мохом. Гарновский вынул заплесневевшую затычку и вытащил из тайника портативную рацию и наушники. Настроился умело и быстро. Посмотрел на часы, взялся за ключ. В эфир полетели позывные: «Аква, я — Аква… Прием».

Где-то, может, совсем недалеко, услышали позывные Гарновского. Ответили: «Я — Глобус. Слушаю».

Справка

Привычно работая ключом, Гарновский передал зашифрованный текст: «Крот на подозрении. Приказываю уволиться сегодня же и уехать из Сибири. Аппаратуру ликвидировать. Дальнейшая жизнь в СССР по варианту «Тишина» до особого приказа. Сообщите, где документы «Багульника» и Самоволина. Отвечайте». Гарновский щелкнул рычажком «приема». В наушниках затюкала кодированная дробь морзянки.

«Документы доставлены в город, в тайник номер два. Крот сегодня же уволится и уедет…»

Справка

Окно, выходящее к склону хребта вдруг потемнело. Кто-то заслонил свет. Гарновский сорвал с головы наушники и сразу выхватил револьвер, бросился за печь и, наставив ствол на окно, ногой подтянул к себе рацию.

Серое пятно закачалось. Показалась голова Житухи. Она копытами разрывала снег на завалинке, добираясь до зеленого мокреца. Замороженная ползучая трава хрустела на лошадиных зубах.

Чертыхаясь, Гарновский вышел из-за печки. Быстро засунул рацию в специальный мешок, упаковал в рюкзак. Вспомнил про электрическую батарейку, найденную Петькой под крыльцом. Обругал Метелкина: «Нашел, где прятать, старый пес. А эти себе на уме». И нехорошая мысль пришла ему в голову. Случай редкий и благоприятный. Успокаиваясь, Гарновский вдруг вспомнил инструкцию. «Убирать людей только в случае прямой опасности раскрытия или угрозы жизни». Не шевелясь, резидент сидел на скамейке, опустив голову на колени. Длинные руки касались пола. Думал. Сопоставлял. И пришел к выводу — прямой опасности нет. А пропажу картонной папки с документами следователи, если узнают об этом, припишут Рыжему. Его зацепили крепко. И всех собак теперь будут вешать на него. Метелкин исчез. Остальные вне подозрений. А ребята нужны, еще очень нужны и понадобятся совсем теперь уж скоро.

Сообщения Авдеева из Токио:

…На другой день, не дождавшись рассвета, Георгий Николаевич завьючил Житуху и ушел в маршрут. Он рассчитал, что ровно через сутки, выполнив намеченную работу, выйдет к Удаянскому ущелью, где его должны ждать в Бурмейстерском зимовье Петька и Таня.

Прошло несколько дней. Оперативный узел связи геологоуправления ночью принял радиограмму.

Большереченск. Сидорову.

Глава 12

Монотонно покачивается медный маятник часов ходиков. Прислушиваясь к тишине, Иван Иванович мысленно торопит стрелки. Скорей бы рассвет. У хребта в чьем-то дворе протяжно воет собака. В помещении тепло. На широких нарах прямо в одежде спит поисковая группа: радист Тимка Булахов и эвенк Додоев.

Тимка прибыл сюда недавно. Он закончил весной курсы радистов и работал в гидрогеологической партии на Амуре. От начальника экспедиции Сидорова, прилетевшего туда, он случайно узнал о своих друзьях Петьке и Тане. Два дня понадобилось Тимке, чтобы уговорить Анатолия Васильевича перевести его в геологопартию Гарновского. Прибыл, ждал, когда вернутся из маршрута Таня и Петька. И вдруг сообщили о несчастье. Тимка с Додоевым записались в первую спасательную группу. Им приказано было спать, потому что, как только прибудет вертолет, их сразу забросят в район горного Удаяна. Снаряжение лежит у порога. В отдельном рюкзаке — тщательно упакованная портативная рация.

Иван Иванович потуже подпоясал шубу, нахлобучил волчью шапку и вышел на крыльцо. Поселок Шалаганово спал. Только в конце улицы светились окна больницы. Больных там нет, но врачи наготове, ждут потерявшихся. Парторг спустился к реке. Здесь, при свете костров, геологи очищали поляну от снега, готовили посадочную площадку для вертолета.

— Ну, что эфир? — спросил Бурмаков.

— Пока ничего. Будем ждать рассвета. Военные не должны подвести.

Иван Иванович, утопая в снегу, стал разбирать изгородь. Чувствовал, как покалывает сердце. Сухие жерди волоком подтащил к костру, отдышался и пошел в штаб. Когда обходил склад, увидел: широкая угловатая тень прыгала по голубым сугробам. «Кажется, сторожиха магазина».

Женщина подбежала и задыхаясь выпалила:

— Человек ваш нашелся, Гарновский. Он в больнице. Идемте.

— А дети?