Не было печали - Зюзюкин Иван Иванович - Страница 5

Домой, в город, он не дурак какой-нибудь, не поехал. Там бы его быстро нашли и обратно в "Фокус" отправили. Прямым ходом поехал в Вихровку. ...И вот он здесь. Только папе Вите и маме Люде могло прийти в голову, где он укрывается. Но сначала пусть их разыщут!..

...Уснуть в третий раз Генка, как ни старался, уже не смог. Вышел из бытовки на яркий свет. Потянулся, зевнул - и чуть не вывихнул себе челюсть. Над его головой, треща перьями, пестрым бумерангом пролетела сорока. Говорят, это к гостю. Но он ни по ком еще не соскучился... Из-за кустов малины взлетала вверх и щедро рассыпала бесценные алмазы брызг тугая струя воды. Самсоныч с утра пораньше поливал из шланга посеянную вчера редиску.

- Доброе утро! - приветствовал он жиличку, выглянувшую из скворечника, чтобы покурить. - Как спалось?..

- Шутить изволите? - отозвалась писательница. - До четырех работала. Только уснула, проснулись они, - показала она папироской на конуру, - и начали... Да бог с ним, со сном! На том свете отоспимся. А на этом бы еще поработать...

- Ладно, - пообещал ей хозяин. - Сейчас не покормлю, в обед не покормлю... к вечеру они утихнут.

- Да за что же подвергать их такой мучительной смерти?!

- Можно легкую устроить. - Шланг с водой в сильных руках Самсоныча забился как змея, схваченная за горло. - Веревку с камнем на шею - и в речку...

- Юмор у вас...

- Я бы их всех соседям раздал. По десятке за каждого. Это ж при нынешних ценах фактически даром. Да кто их возьмет? С ними знаете сколько мороки! Ого-го-го...

- Не знаю, ничего не знаю! - сдавила виски Медея Витальевна - видно, у нее от недосыпа мигрень началась. - У меня нет ни времени, ни желания торговать вашими щенками... И прошу учесть - не работать я могу и дома...

Окно, из которого она говорила, закрылось с жутким скрежетом петель... И Самсоныч затужил! Середина лета. Если писательница съедет, кто ему заплатит за вторую половину? И кого в это время найдет вместо нее? Неразумно было терять ее и по другой причине. Медея Витальевна, убежденная вегетарианка, скупала у него почти весь урожай овощей. На станцию не было нужды ходить. А это при его ногах - счастье!..

- Геннадий! - решительно остановил Самсоныч юного жильца, который уже умылся и шел со спрятанной за щекой незрелой ягодой малины к себе в бытовку. - Купаться скоро поедешь?

- Сейчас. А что?

- Возьми их с собой на речку. Там и оставь...

- Сами это делайте. А я не буду...

- Тогда съезжай отсюда к чертовой матери!.. Мне твои родители не говорили, что вместо них тут будешь жить ты...

- Наверное, не успели, - вяло соврал Генка.

- Ты меня за дурака не принимай! Приехал поздно вечером, без вещей. Не иначе как сбежал откуда-то!

Генка стоял ни жив ни мертв! Нервничая, он прямо на глазах хозяина сорвал и отправил в рот еще одну ягоду малины. Оказалась тухлой.

- Может, ты за так не согласен? - фамильярным тоном спросил его Самсоныч. - Бог с тобой, могу заплатить!..

Утро было чистым, теплым, ласковым. Хоть плачь, не хотелось отсюда уезжать.

- Трешки не пожалею! - посулил хозяин. - Да или нет?

Генка промолчал. А что он мог сказать?

- Слава богу, сторговались, - истолковал Самсоныч его молчание как согласие и на радостях метнул струю воды в соседских кур, заходивших на его участок. - Но чтоб без обмана! А то выпустишь их где-нибудь в поселке. А меня поссовет как штрафанет... Сделай все как полагается. Культурно...

- Пойду перекушу, - зло сказал Генка в ответ. - Их тоже покормите. А то пока до речки довезу, все нервы истреплют...

И пошел разогревать вчерашние макароны.

- Я не ослышалась? - опять появилась в окне Медея Витальевна. Она пучками ела укроп и петрушку. Витамины, наверное, повышали ее работоспособность. - Он согласился?!

- За деньги!

- Какой ужас!..

- Они, я заметил, за копейку на все пойдут...

В скворечнике застучала машинка. Но и тут же затихла.

- Я по натуре человек прямой и из-за этого много раз страдала. - Медее Витальевне, видно, все равно не работалось. И она опять выглянула. - Скажу и вам, Степан Самсоныч: вы не лучше, чем этот молодой человек. Грязную работу делаете его руками. А, впрочем, вы оба друг друга стоите!..

Генке не нравилось есть черствые макароны вперемежку с ее причитаниями. Выглянул из бытовки и попросил хозяина:

- Положите их в корзину и тряпкой прикройте.

И через несколько минут вышел на улицу. Самсоныч, заботливый человек, уже приторочил корзину со щенками к багажнику. И шесть веревочек дал. На каждого щенка - по одной. Точность как в аптеке. Генка, отправляясь, даже не оглянулся...

Первым делом он подъехал к поселковому ларьку с громким названием "Продукты". Торговля еще не началась, а народ уже толпился. Остановился и стал издалека присматриваться к стоявшим в очереди людям. "Чендж" приучил его определять, кто есть кто, по лицу, одежде, привычке держаться и т.д.

Как он будет топить, об этом Генка даже еще не думал. Щенки сыты, часа три будут помалкивать. И хорошо бы за это время суметь их продать. Именно продать! В конце концов, надо же как-то возместить ущерб, который он понес в "Фокусе", связавшись с рыжим. Да и день рождения - не каждый день бывает! В отряде, слышал он, собирались отметить дату его появления на свет. Девчонки, шушукаясь, собирали серебро на чай с печеньем. Теперь, должно быть, пьют и грызут без него, приятного им аппетита. А он что? Самого себя ничем не угостит?

Остановил свой взгляд на двух мужчинах, одетых, что называется, простенько, но со вкусом. Они стояли чуть в сторонке от очереди и о чем-то толковали. Обоим было лет за тридцать. У того и у другого на руках поблескивали золотые обручальные кольца. К ларьку пришли с большими продуктовыми сумками. По всему видать - семейные. Собираются крупно отовариться.

- Здравствуйте! - подъехав поближе, бодрым голосом сказал им Генка. Вам, случайно, щенки не нужны?

Один из мужчин, коренастый, бородатый, недоуменно посверлив Генку светлыми глазками, без особого интереса спросил:

- Какая порода?

- Курцхары! - вырвалось у Генки. Кто-то ему однажды за дефицитный диск предлагал щенка такой породы.

- Курцхар, курцхар... - что-то припоминая, сказал другой мужчина. Этот был в очках с позолоченной оправой, загорелый, как поджаренный каштан, и весь седой, что, между прочим, делало его лицо моложавым. Генке даже показалось, что этого человека он где-то видел, и не раз. - От кого я постоянно слышу про такую породу? - мучился памятью седой. И наконец вспомнив, засмеялся. - От нашего главбуха! Чудной старик, можно сказать, живой реликт. Сотню ли, две - как от самого себя отрывает!.. И каждый раз, когда передача пройдет в эфир и приносишь ему на подпись гонорарную ведомость, он приходит в ужас и грозится натравить на тебя своего курцхара...