Дракон Его Величества - Новик Наоми - Страница 25

— Наша семья всегда посылала третьего сына в Корпус, а в старину, когда Корпуса еще не было и драконы принадлежали короне, мои предки всегда брали одну пару на свое содержание. Поэтому домой я летаю без затруднений. У нас там имеется небольшой приют, где я часто бывал даже в школьные годы. Хорошо бы и у других авиаторов существовало нечто подобное.

Лоуренс не хотел говорить ничего, что хоть отдаленно напоминало бы критику. Ренкин — иное дело, он свой, но из уст пришельца это может прозвучать оскорбительно.

— Мальчикам, должно быть, тяжело покидать дом так рано, — сказал он тактично. — У нас, то есть на флоте, их принимают только с двенадцати лет и всегда высаживают на берег между походами, чтобы они могли навестить родных. Какого вы мнения на этот счет, сэр? — спросил он Беркли.

— Гм, — буркнул тот, прожевав, и довольно тяжело посмотрел на Ренкина. — Не скажу, чтобы мне было так уж тоскливо. Немножко поплакал, наверное, но с этим быстро свыкаешься, а с плаксами у нас обходятся круто, чтобы отучить их скучать по дому. — Он снова занялся едой, не делая никаких попыток поддержать разговор. Лоуренсу ничего не оставалось, как продолжить беседу с Ренкином.

— Я, кажется, поздно? — воскликнул фальцетом какой-то юноша с выбившимися из косички длинными рыжими волосами. Потоптавшись у стола, он неохотно сел по другую руку от Ренкина — больше свободных мест за столом попросту не было. Несмотря на молодость, он уже был капитаном, о чем говорили двойные золотые полоски у него на плечах.

— Нисколько, Кэтрин; позвольте налить вам вина, — сказал Ренкин.

Лоуренс, и без того удивленный внешностью молодого человека, решил, что ослышался, но нет: тот действительно оказался молодой леди. Лоуренс обвел взглядом стол. Это явно не было секретом, и никто не придавал этому никакого значения. Ренкин ухаживал за дамой со всей подобающей вежливостью.

— Позвольте, я вас представлю, — сказал он через пару минут. — Капитан Лоуренс на Отчаянном, мисс… извините, капитан Кэтрин Харкорт на Лили.

— Здравствуйте, — не поднимая глаз, произнесла девушка.

Лоуренс почувствовал, что краснеет. Бриджи показывали ее ноги до мельчайших подробностей, рубашку под мундиром скреплял только шарф у самого горла. Переведя взгляд на ее макушку, он выговорил:

— Ваш слуга, мисс Харкорт.

Это по крайней мере заставило ее вскинуть голову.

— Капитан Харкорт. — На бледном лице выделялась россыпь веснушек. С явным намерением постоять за свои права она вызывающе посмотрела на Ренкина.

Лоуренс сказал слово «мисс» машинально, вовсе не желая ее обидеть — но она, видимо, все же обиделась.

— Прошу прощения, капитан, — тут же извинился он, склонив голову. Обращаться к ней таким образом было действительно трудно, и Лоуренс опасался, что это вышло у него крайне официально. — У меня и в мыслях не было проявить к вам неуважение. — Имя ее дракона он тоже вспомнил; оно показалось ему странным еще вчера, но потом он об этом забыл, поскольку ему и так было о чем подумать. — На вашем попечении, кажется, состоит длиннокрыл?

— Да, моя Лили, — с невольным теплом в голосе ответила девушка.

— Вы, может быть, не знали, капитан Лоуренс, что опекунов мужского пола длиннокрылы не признают. Такова их причуда, за которую мы должны им быть благодарны — ведь она обеспечивает нам столь прелестное общество. — Ренкин почтительно склонил голову, но его иронический тон заставил Лоуренса нахмуриться. Он видел, что девушка испытывает неловкость, которую Ренкин только усугублял. Она снова потупилась, и ее бледные губы сжались в тонкую линию.

— Вы проявили большую отвагу, взяв на себя такие обязанности, м-м… капитан Харкорт. Позвольте поднять этот бокал… э-э… ваше здоровье. — Лоуренс, вовремя спохватившись, только пригубил вино — едва ли было прилично вынуждать это хрупкое создание пить до дна.

— Я делаю не больше, чем все остальные, — пролепетала она и с запозданием подняла свой бокал. — Ваше здоровье.

Он несколько раз повторил про себя ее имя и звание: совершить ту же ошибку вновь было бы из рук вон грубо, однако ввиду странности обстоятельств он не до конца себе доверял. С волосами, так туго зачесанными назад, она в самом деле могла бы сойти за мальчика; вместе с одеждой, которая поначалу ввела его в заблуждение, это оказывало Лоуренсу некоторую помощь. Потому она, должно быть, и носит мужское платье, хотя это безнравственно и противоречит закону.

Он охотно поговорил бы с ней, постаравшись воздержаться от излишних вопросов, но Ренкин, сидящий между ними, препятствовал этому. Пришлось ему обсуждать тему с самим собой. Открытие, что каждый длиннокрыл в воздушных войсках управляется женщиной, шокировало Лоуренса. Даже он чувствовал себя разбитым после сегодняшней тренировки — как же она, такая тоненькая, выдерживает? Правильная сбруя, возможно, снижает нагрузку, но все-таки трудно себе представить, что женщина способна выносить это день за днем. Жестоко требовать от нее подобных усилий, однако и длиннокрылами, конечно, нельзя пожертвовать. Это одни из самых мощных английских драконов — их можно сравнить только с медными регалами, и воздушная оборона страны без них просто немыслима.

Со всеми этими мыслями и с разговорами, которыми занимал его Ренкин, первый обед прошел гораздо приятнее, чем он мог ожидать. Из-за стола Лоуренс встал в хорошем расположении духа, хотя капитан Харкорт и Беркли все это время молчали.

— Если вы ничем больше не заняты, — сказал Ренкин, — могу ли я предложить вам шахматную партию в офицерском клубе? Мне не часто выпадает такая возможность, а поскольку вы обмолвились, что играете…

— Благодарю за приглашение. Это и мне доставило бы огромное удовольствие, но сейчас прошу меня извинить. Я обещал Отчаянному почитать ему вслух.

— Почитать? — повторил Ренкин с юмором, плохо скрывающим удивление. — Ваша самоотверженность восхищает — впрочем, для нового опекуна это только естественно. Позвольте, однако, заверить вас, что драконы по большей части вполне способны занять себя сами. У некоторых наших офицеров заведено проводить с ними все свое свободное время, но я не хочу, чтобы вы, глядя на них, сочли это необходимостью или долгом, ради которого приходится жертвовать человеческим обществом.

— Благодарю, но в моем случае вы, право, беспокоитесь понапрасну. Отчаянный для меня самая лучшая компания, и наше общение приносит радость не только ему, но и мне. Буду счастлив присоединиться к вам позже, если вы не слишком рано ложитесь спать.

— Рад это слышать в обоих смыслах и готов вас ждать допоздна. Я здесь на курьерской службе, поэтому не тренируюсь и не должен придерживаться учебного расписания. Вниз я обычно схожу не раньше полудня, как ни стыдно в этом признаться, зато весь вечер буду в вашем распоряжении.

На этом они расстались. Лоуренс пошел к Отчаянному и обнаружил за дверью столовой трех кадетов — светловолосого и еще двоих, каждого с чистыми лоскутьями в кулаке.

— Сэр, не нужно ли вам еще тряпок для Отчаянного? — подскочил к нему белокурый. — Мы увидели, что он ест, и на всякий случай решили их принести.

— Что это вы тут делаете, Роланд? — осведомился Толли, несущий из столовой посуду. — Вы же знаете, что капитанам докучать не годится.

— Я вовсе не докучаю, — возразил мальчик, с надеждой глядя на Лоуренса. — Просто мне подумалось, что мы можем быть полезны. Он очень большой, а мы с Морганом и Дайером могли бы легко пристегнуться к нему. — И он предъявил некую странную сбрую, которую Лоуренс впервые видел вблизи: толстый ремень с парой лямок, а на лямках что-то вроде стальных петель. Присмотревшись, Лоуренс увидел, что эти петли можно раскрыть и прицепить к чему-то другому.

— У Отчаянного пока еще нет сбруи нужного образца, — сказал он, выпрямившись, — так что вряд ли вы сумеете к нему пристегнуться. Однако, — добавил он, пряча улыбку при виде их разочарования, — мы посмотрим, что можно сделать. Спасибо, Толли, — кивнул он слуге, — я сам с ними управлюсь.