Россия - Век XX (Книга 1, Часть 2) - Кожинов Вадим Валерьянович - Страница 89

О муза, сегодня воспой Джугашвили, сукина сына,

Упорство осла и хитрость лисы совместил он умело.

Нарезавши тысячи тысяч петель, насилием к власти пробрался...

И т.д. 312

Между прочим, нередко можно встретить ложное утверждение, что-де Мандельштам явился единственным поэтом, осмелившимся написать антисталинские стихи. Верно другое: он был единственным выступившим против Сталина поэтом еврейского происхождения. И, по свидетельству вдовы поэта, Борис Пастернак "враждебно относился к этим стихам... "Как мог он написать эти стихи - ведь он еврей!..""313 Да, даже для Бориса Леонидовича тогдашнее - высокопривилегированное - положение евреев в СССР как бы "перевешивало" трагедию русского крестьянства... Словом, Осип Эмильевич, в сущности, резко разошелся с вроде бы близкой ему литературной средой и избрал для себя совсем иную. И естественно полагать, что именно поэтому он смог создать свой антисталинский памфлет.

Ведь Павел Васильев, как уже сказано, написал свою эпиграмму раньше, и есть основания сделать вывод, что Мандельштам, тесно сблизившийся в 1931-1932 годах с Васильевым и его друзьями, знал эту эпиграмму, и она так или иначе "повлияла" на его собственное отношение к Сталину.

Необходимо при этом учитывать, что Мандельштам очень высоко ценил поэзию совсем еще молодого, 24-25-летнего, Павла Васильева, даже в какой-то мере "завидовал" ему, говоря в 1935 году: "Вот Есенин, Васильев имели бы на моем месте социальное влияние. Что я? - Катенин, Кюхля"314 (то есть находившиеся как бы па обочине главного пути поэты пушкинской эпохи). Но дело не только во "влиятельности"; тогда же Мандельштам утверждает: "В России пишут четверо: я, Пастернак, Ахматова и П. Васильев" (там же, с. 83, 84). В данном случае речь идет уже не о конкретном "смысле" поэзии Васильева, а о ее собственно художественной ценности. Можно, конечно, оспаривать эту мандельштамовскую оценку, считать ее преувеличенной. Но если он даже и преувеличивал, то, надо думать, потому, что видел в васильевской поэзии воплощение истинного восприятия трагической эпохи коллективизации.

Многозначительно, что в двух стихотворениях Мандельштама, созданных в одно время с антисталинским памфлетом, в ноябре 1933 года, - "Квартира тиха как бумага..." и "У нашей святой молодежи..." - присутствует тема коллективизации ("...грозное баюшки-баю колхозному баю пою. Какой-нибудь изобразитель, чесатель колхозного льна..."; "колхозного бая качаю, кулацкого пая пою...").

Как уже сказано, до начала коллективизации Осип Эмильевич не питал непримиримости к власти - хотя некоторые нынешние авторы, "вдохновленные" столь широко разлившейся в последнее время волной тотального "отрицания" Революции, пытаются превратить поэта в бескомпромиссного "контрреволюционера". Между тем достаточно обратиться к целому ряду мандельштамовских статей 1921-1929 годов, чтобы убедиться в ложности подобных утверждений.

Разумеется, далеко не все в тогдашней драматической и трагической действительности поэт мог "принять", но он, например, вполне искренне писал в 1927 году: "Нужна была революция, чтобы раскрепостить слово..."315 Резкий перелом в мировосприятии Мандельштама совершается именно во время коллективизации.

Здесь целесообразно напомнить широко известные и чрезвычайно показательные фразы Эренбурга из его позднейших воспоминаний "Люди, годы, жизнь" о времени писательского съезда 1934 года, накануне которого Мандельштам как раз и был репрессирован: "...мое имя, - констатировал Илья Григорьевич, - стояло на красной доске, и никто меня не обижал. Время было вообще хорошее, и мы все (обратим внимание на это "мы все". - В.К.) думали, что в 1937 году, когда должен был по уставу собраться Второй съезд писателей, у нас будет рай".

Перед нами по-своему замечательное "саморазоблачение" человека ".либерального" образа мыслей. Можно понять и, как говорится, простить длинную речь Эренбурга, произнесенную в 1934 году на писательском съезде, речь, в которой на все лады восхвалялась, по его определению, "глубокая человечность нашего социалистического общества"316, - невзирая ни на только что завершившуюся трагедию коллективизации, ни на недавний арест "коллег" по литературе - Клюева и Мандельштама. Тогда, в 1934-м, могли иметь место непреодолимые иллюзии. Но приведенные выше фразы написаны в 1960-х годах, когда, казалось бы, все уже было ясно...

И суть дела в том, что для "либеральной" идеологии, фундаментом которой является принципиальный индивидуализм, абсолютизация личности, типичен именно такой подход к положению в обществе: раз "мое имя" (и моих друзей) "на красной доске" и "никто меня" (и моих друзей) "не обижает", значит, время вообще "хорошее"!

В связи с этим нельзя не сказать о том, что Осип Мандельштам решился на роковой конфликт с властью в период, когда его личная судьба складывалась в силу тех или иных причин (исследовать их для нашей темы не так уж важно) отнюдь не столь уж "плохо". Вот краткие сведения о его "успехах" с весны 1932-го до осени 1933 года.

23 марта 1932 года О. Э. Мандельштаму "за заслуги перед русской литературой" назначена пожизненная персональная пенсия (поэту, кстати, исполнился тогда всего только 41 год); в апреле и июне циклы его стихотворений публикуются в журнале "Новый мир"; в апреле же в газете "За коммунистическое просвещение" появилась его статья о Дарвине; 8 сентября подписан договор с "престижным" Государственным издательством художественной литературы об издании книги Мандельштама "Стихи"; 10 ноября состоялся вечер поэта в "Литературной газете" и затем, 23 ноября, публикация на ее страницах его стихотворений;

31 января 1933 года подписан еще один договор об издании книги "Избранное"; в феврале-марте состоялись четыре вечера поэта - два в Ленинграде и два в Москве (один из них - в известном зале Политехнического музея); в мае в журнале "Звезда" была опубликована книга очерков поэта "Путешествие в Армению", а в июле Издательство писателей в Ленинграде уже подготовило гранки отдельного ее издания; в августе получен ордер на двухкомнатную квартиру в "престижном" доме около Арбата, где поэт и поселился в октябре 1933 года.

И тем не менее вскоре же, в ноябре. Осип Эмильевич пишет острейшее антисталинское стихотворение и читает его десятку различных литераторов...