Средневековая Европа. 400-1500 годы - Кенигсбергер Гельмут - Страница 74

Сто или даже сто пятьдесят лет после Черной смерти оказались эпохой, когда экономическая жизнь Европы во всех отношениях была менее активной, чем в предшествовавший период; тем не менее речь не идет о хозяйственной стагнации. Продолжали появляться технологические новшества и изобретения. В XIV в. в Европе впервые стали использовать порох – китайское или, имея в виду военное применение, арабское изобретение; порох не только совершенно изменил способы ведения войны, но и вызвал к жизни новые отрасли металлургии и химического производства. В 1335 г. в Милане возвели первую башню с гиревыми курантами, и уже через несколько десятилетий часы украшали каждый кафедральный собор или ратушу. В горном деле появились такие сложные в изготовлении механизмы, как шестерни, зубчатые передачи и всасывающие насосы, которые использовали для выкачивания воды из шахтных стволов; в движение они приводились лошадьми или водой. Механические кузнечные мехи, примененные впервые около 1400 г., позволили получить расплавленное железо; это изобретение обеспечило постепенную победу сравнительно дешевого железа над очень дорогой бронзой. Однако железа по-прежнему не хватало, и оно продолжало дорожать в течение всего XV в., несмотря на общую тенденцию снижения цен. По оценкам, к концу XV в. Европа производила лишь около 40 тыс. тонн железа, в то время как, например, в 1964 г. только США произвели 100 млн. тонн.

На повседневную жизнь большинства людей самое непосредственное влияние оказали три технических новшества: писчая бумага, одно из многих воспринятых в Европе китайских изобретений; очки, появившиеся в Италии в конце XIII в.; и книгопечатание, которое позволило наиболее эффективно использовать две предыдущие новинки. Книгопечатание также изобрели в Китае, но со временем выяснилось, что латинский алфавит с его 26 буквами неизмеримо удобнее для механического воспроизведения, чем тысячи китайских иероглифов. Подлинное значение этого немецкого изобретения середины XV в. (вряд ли китайская печать была известна в Германии) осознали лишь в XVI в. и позже, когда со всей очевидностью выяснилось, что печатный пресс является вторым, после изобретения письменности, величайшим средством облегчить общение между людьми. Дело было не только в том, что тексты стали гораздо дешевле и в силу этого доступнее: огромное значение имела стандартизация печатной продукции. Хотя пиратские издания сразу же создали проблемы для издателей и авторов и часто отличались низким качеством, читатели авторских книг в первое время могли быть уверены, что имеют дело с аутентичным сочинением: именно тем, что действительно написано автором, или, когда речь шла о древнем авторе, тем, что издано современным ученым. Масштабы международного диалога по вопросам религии, философии, науки и литературы росли в геометрической прогрессии, если измерять интенсивность количеством выходивших томов. Вероятно, одним из важнейших эффектов быстрого и дешевого книжного общения стало появление в начале XVI в. обширного жанра религиозных и политических памфлетов, рассчитанных на «рядового» обывателя или по крайней мере на человека, который умел читать или знал людей, способных прочесть и объяснить ему смысл сочинения. Вскоре правительства и городские власти начали печатать афиши и плакаты с текстами законов, постановлений, разного рода сообщений и пропагандистских обращений, которые развешивались в людных местах.

Вслед за сооружением первого печатного пресса в Майнце в середине XV в. подобное оборудование появилось в большинстве крупных и во многих мелких городах Европы. Типографии были совсем небольшими, но к началу XVI в. возникли крупные издательские дома, такие, как дом Кристофера Плантена в Антверпене, который держал десятки квалифицированных мастеров и выпустил около 1600 изданий. Новая технология создания все более широкого рынка стандартной печатной продукции, вложение значительных средств, объединение рабочих в одном здании и активная предпринимательская политика – все эти отличительные особенности организации издательского дела у Плантена стали прообразом пути развития всей европейской промышленности.

Технологическому прогрессу сопутствовало усовершенствование методов и организации торговли. Для людей, способных извлечь выгоду из переменчивых условий рынка и готовых использовать самые передовые коммерческие и финансовые навыки, новая ситуация создавала массу благоприятных возможностей. Купцы небольшого южно-немецкого города Равенсбурга учредили компанию с отделениями во всех крупных торговых центрах Европы. Но почти всегда наибольшего успеха добивались те, кому удавалось заручиться поддержкой могущественного государства. Уильям де ла Поль сделал состояние на торговле шерстью и субсидировал Эдуарда III, а его сын стал графом Суффолком. Сто лет спустя Жак Кер, купец и банкир, добился даже большего как финансист при Карле VII Французском; правда, ему не удалось основать аристократическую династию, поскольку он пал жертвой зависти знати и придворных интриг. Несколько безопаснее для способного финансиста была карьера папского банкира, сборщика налогов или поставщика одного из крупных итальянских городов-государств. Но и здесь любого человека поджидали политические ловушки. Тем не менее одно семейство финансистов сделало верные выводы и само стало во главе государства: такова история флорентийских Медичи. Но об этом речь пойдет в следующей главе.

Европейские королевства

Экономические и социальные процессы XIV–XV вв. способствовали обеднению аристократии и обогащению монархий, в первую очередь благодаря росту доходов от налогообложения. Вместе с тем принцы и дети дворян все еще продолжали воспитываться в духе рыцарских ценностей, которые молодежь впитывала в идеализированной форме, почерпнутой из романов, хроник и описаний турниров. Тем самым общественные идеалы сохраняли свой в высшей степени воинственный характер. Сочетание двух факторов – экономического и психологического – вылилось в неизменную готовность воевать. Принцы стремились увеличить свои владения или реализовать династические притязания; теперь они могли эксплуатировать новоприобретенные территории за пределами своих родовых владений, а их вассалы и подданные были только рады служить за деньги, должности и почести. А поскольку самые воинственные и честолюбивые владетельные особы уже не ходили в крестовые походы в Сирию, Грецию или Африку, то войны велись в пределах христианской Европы. Эти обстоятельства объясняют политические особенности истории данного периода. Но прежде чем обратиться к ней, нужно охарактеризовать другое явление, которое стало существенной частью европейской политики и европейских институтов и придало политическому развитию Европы несвойственное другим развитым цивилизациям направление.

Со времени Раннего Средневековья королям приходилось полагаться на советы и поддержку своих могущественных сторонников и вассалов. Франкские и лангобардские короли время от времени созывали и собрания свободных воинов. В небольших государственных образованиях, например в Исландии и некоторых кантонах Швейцарии, такие собрания свободных граждан мужского пола существовали веками, иногда вплоть до наших дней. Но для больших королевств подобная организация была обузой; правители обширных земель предпочитали более узкие собрания. Со своей стороны, самые могущественные вассалы короля стали рассматривать свое положение советников сюзерена как полезное средство для извлечения личной выгоды и стремились обратить обязанности вассалитета в политические права. Именно здесь кроются основы фундаментальной двойственности отношений между правителями и представительными институтами: если правители желали иметь максимальную поддержку вассалов, то вассалы в свою очередь могли поддержать или не поддержать политику правителей. За такого рода поддержку вассалы требовали дополнительного вознаграждения сверх обычных феодальных привилегий. Помимо всего прочего, они стремились закрепить свои права и привилегии, а также сохранить свои владения.