Комарра - Буджолд Лоис Макмастер - Страница 74

Рива осела на стуле, уставясь на него во все глаза. Рассержена, но не в отчаянии. Погружена в собственные мысли. Прекрасно. По крайней мере это избавило их от неловкой сцены, если бы ему пришлось гоняться за ней по всей комнате. Даже в ее возрасте она скорее всего легко убежала бы от него, если бы действительно хотела это сделать.

– Майлз, – с опасной ноткой в голосе начал профессор, – это может быть твоей привилегией как Аудитора, но лучше бы тебе объяснить.

– Вряд ли это привилегия. Скорее долг. – Майлз посмотрел в глаза Ривы, когда ее зрачки расширились и она полностью расслабилась. Он не стал прибегать к стандартному началу допроса, как обычно делается в ожидании, пока наркотик начнет действовать, а лишь наблюдал за ее губами. Сжатые в ниточку губы женщины медленно расплылись в обычной суперпентотальной улыбке. Но глаза ее оставались более сосредоточенными, чем у большинства оглушенных наркотиком людей. Майлз готов был биться об заклад, что при желании она запросто превратит допрос в затяжной бег по кругу. Так что ему придется попотеть, чтобы сделать этот бег как можно короче. А самый короткий путь по враждебному графству – три четверти периметра.

– Профессор Фортиц поставил перед вами очень интересную проблему, – заметил Майлз. – Это в некотором роде привилегия – принимать участие в ее решении.

– О да! – охотно согласилась доктор Рива. Затем улыбнулась, нахмурилась, руки ее нервно задергались, потом на лице снова появилась улыбка.

– За такую работу, если будет результат, можно получить премию и членство в академии.

– Даже лучше, – заверила она его. – Новые открытия в физике совершаются раз в жизни, и, как правило, тогда, когда ты либо слишком молод, либо слишком стар.

– Странно, но нечто подобное я слышал от военных. Но разве не Судха снимет все сливки?

– Сомневаюсь, что это идея Судхи. Готова поспорить, все сделал его математик, Каппель, или, возможно, бедолага Радоваш. Открытие должно носить имя Радоваша. Он за него отдал жизнь.

– Мне бы не хотелось, чтобы еще кто-нибудь за него отдал жизнь.

– Конечно, – охотно согласилась она.

– Повторите, пожалуйста, как, вы сказали, это называется, доктор Рива? – Майлз постарался задать вопрос с интонацией озадаченного студента. – Я не понял.

– Технология свертывания п-в-туннелей. Хотя должно найтись название получше. Наверняка ваш доктор Судха называет это как-то короче.

Лорд Аудитор Фортиц, до сего момента наблюдавший за ними со скрытым неодобрением, медленно выпрямился. Зрачки его расширились, губы безмолвно шевелились.

В последний раз Майлз испытывал такое неприятное чувство в желудке, когда десантировался в бой с небольшой высоты. Технология свертывания п-в-туннелей? Неужели это означает то, о чем я думаю?

– Технология свертывания п-в-туннелей, – ровным тоном повторил он в лучшем стиле ведения допроса с суперпентоталом. – П-в-туннели свертываются сами, но я сомневаюсь, что люди могут заставить их это сделать. Разве для этого не требуется колоссальная энергия?

– Похоже, они нашли способ. Резонанс, пятимерный резонанс. Рост амплитудных колебаний, понимаете? Это закроет п-в-туннель навсегда. Сомневаюсь, что обратный ход возможен. Это антиэнтропийно.

Майлз глянул на Фортица. Профессору ее слова явно что-то говорят. Отлично.

Доктор Рива медленно взмахнула руками.

– Все выше, выше и бум! – Она хихикнула. Очень суперпентотальное хихиканье – той тревожной категории, означавшей, что на каком-то уровне своего оглушенного наркотиком мозга она вовсе не хихикает. А кричит. Как Майлз когда-то… – Только вот дело в том, – добавила она, – что что-то тут не так.

Это не ложь. Майлз вернулся к столу и взял инъектор с антидотом.

– Хотите что-нибудь еще узнать, пока она под действием наркотика? – спросил он профессора. – Или пора возвращать ее в нормальное состояние?

Фортиц, чей взгляд оставался отсутствующим, будто он усиленно размышляет над только что услышанной революционной идеей, посмотрел на глупо улыбавшуюся Риву.

– Думаю, нам понадобятся все имеющиеся в наличии мозги. – Он сморщился, как от боли. – Вполне понятно, почему она не очень хотела поделиться с нами своей теорией. В случае, если догадка верна…

Майлз со вторым инъектором подошел к Риве.

– Это антидот. Он нейтрализует наркотик в вашем организме буквально за минуту.

К его немалому изумлению, женщина остановила его:

– Подождите. Я поймала. Я почти вижу это мысленно… Как видеоизображение… энергия перетекает, течет… поле… погодите.

Закрыв глаза, она откинула голову, тихонько выстукивая ногами ритм по полу. Улыбка появлялась и исчезала, появлялась и исчезала. Наконец, резко открыв глаза, она вперилась в Фортица.

– Ключевое слово – эластичный возврат, – провозгласила она. – Запомните.

Переведя взгляд на Майлза, женщина протянула руку.

– Теперь можете вводить, милорд. – Она снова захихикала.

Майлз прижал инъектор к голубой вене на протянутой руке. Послышалось шипение. Отвесив ей странный полупоклон, он отошел и стал ждать. Расслабленное тело доктора Ривы напряглось, она зарылась лицом в ладони.

Примерно через минуту она, моргая, подняла голову.

– Что я только что сказала? – обратилась она к Фортицу.

– Эластичный возврат, – ответил он, пристально глядя на нее. – Что это значит?

Некоторое время она молчала, изучая взглядом свои ноги.

– Это значит… Что я скомпрометировала себя ни за грош. – Рива горько поджала губы. – Агрегат Судхи не сработает. Или не сработает, чтобы свернуть п-в-туннель.

Она выпрямилась, встряхнулась и потянулась, чтобы размять занемевшее от наркотика тело.

– Я думала, меня от этой штуки затошнит.

– Реакция бывает самая разная, – пояснил Майлз. Хотя никогда не видел такой реакции, как у нее. – Одна женщина, которую мы недавно допрашивали, сказала, что почувствовала себя отдохнувшей.

– Этот наркотик произвел удивительнейший эффект на мое внутреннее видение. – Она глянула на инъектор с оценивающим уважением. – Возможно, я как-нибудь воспользуюсь им для дела… – Хотелось бы мне при этом присутствовать. Майлз внезапно представил себе, как воспользуется наркотиком, чтобы подстегнуть свою интуицию – это же мгновенное озарение! – но тут же вспомнил, что на него – увы! – суперпентотал оказывает совсем другое действие… Рива посмотрела на Майлза. – Если когда-нибудь вылезу из барраярской тюрьмы. Я арестована?

Майлз пожевал губу.

– За что?

– Разве это не нарушение клятвы верности и неразглашения?

– Вы не нарушили клятвы о неразглашении. Пока. Что же до другого… Нечто может стать просто потрясающе невидимым, если два Имперских Аудитора заявят, что ничего не видели.

Фортиц внезапно улыбнулся:

– Кажется, вы давали клятву говорить правду, лорд Аудитор?

– Только Грегору. А что мы говорим остальному миру – это тема с вариациями. Просто мы этого не рекламируем.

– Это, увы, чистая правда, – вздохнул Фортиц.

– Как вы объясните Имперской безопасности нехватку одной дозы?

– Во-первых, я Имперский Аудитор и не обязан никому ничего объяснять. А меньше всего – Имперской службе безопасности. Во-вторых, мы использовали ее экспериментально, чтобы подстегнуть деятельность мозга. Что, на мой взгляд, чистая правда, так что я с полным правом собираю свой урожай.

Рива расцвела в искренней, несколько смущенной и удивленной улыбке.

– Понимаю. Кажется.

– Короче, ничего этого не было. Вы не арестованы, и у нас впереди куча дел. Хотя не сочтите за труд, удовлетворите мое любопытство, прежде чем я позову обратно наших младших коллег, – изложите вкратце вашу логическую цепочку. Только не в математических терминах, пожалуйста.

– А это пока что исключительно в нематематических терминах. Хотя если я не смогу подвести под это реальные цифры, то… что ж, тогда придется отбросить данную версию как забавную галлюцинацию.

– Когда вы на нас это вывалили, то казались довольно уверенной.