Опасная игра - Брокуэй Конни - Страница 58

– Нет, это неправильно. Мы говорим, не понимая друг друга. Выходите за меня замуж:

– В этом нет необходимости. Обещаю вам, что не забеременею.

От Кейт Хелена кое-что знала о безопасных днях.

– Дело совсем не в необходимости, – возразил Рэм, и гнев опять вспыхнул в его глазах. – Вы должны знать, что я ...

– Мистер Манро! – В дверь спальни нетерпеливо заколотили кулаком. – Мистер Манро! Вы слышите меня? – Гаспар явно был чем-то взволнован.

– Не сейчас, Гаспар! – Рамзи не сводил глаз с Хелены.

– Но, сэр! Вы говорили, что об этой леди я должен докладывать в любом случае, – настаивал Гаспар. – Она пришла! И она очень расстроена. Говорит, что должна увидеть вас немедленно!

К такому предательству Хелена не была готова. Боль обожгла ее, как удар хлыста. Она смотрела на Рамзи, широко раскрыв глаза, словно не веря своим ушам.

– Нет. – Он быстро потянулся к ней, собираясь остановить, но она выскользнула из его рук и бросилась к двери. – Нет, Хелена, вы все не так поняли. Я объясню вам ...

В его голосе уже слышалась безнадежность.

– О нет, я все так поняла! – Слезы мешали ей говорить. – Прошу вас извиниться за меня перед леди. Я не подозревала, что отнимаю отведенное ей время.

Распахнув дверь, она выскочила в коридор и побежала прочь.

Глухо ругаясь, Рамзи затянул халат поясом и поспешно вышел в коридор вслед за Хеленой. Ее уже не было видно. «Будь все проклято!»

Он сердито откинул волосы со лба. Она уже была здесь, в его руках, в его постели, а он даже не сумел удержать се. И все из-за своей проклятой чертовой гордости!

Она права: с самого начала он должен был сказать ей, что знает, кто она такая, но этого не сделал. Не сделал, потому что почти поверил ее неумелой лжи о жажде приключений. А потом ... потом ... потому что очень хотел, чтобы она сама пришла к нему. Чтобы доверилась ему и доказала, черт возьми, что любит его.

А почему она должна была доверять ему, если он сам никому не может поверить? Господи, он все испортил! И теперь ... теперь потерял ее.

Зияющая пустота, образовавшаяся в сердце, словно затягивала его в себя, лишая воли и желания жить. Рамзи закрыл глаза и бессильно скрипнул зубами. Боже милостивый, что же он наделал?

– Рамзи!

Со стоном обернувшись, он услышал женский голос. Миссис Уайнбергер испуганно отшатнулась, увидев выражение его лица.

– Она исчезла, Рэм. Хелена! Я разыскивала ее всю ночь, ездила по всему городу, а потом приехала к вам, потому что ...

Он опять на мгновение прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Женщина поняла, что таким образом Рэм Манро, самый хладнокровный человек, которого она знала, пытается взять себя в руки. С сочувствием она прикоснулась к его руке:

– Мне так жаль! Я потеряла ее. И никто не знает, где находится Демарк. И – о, Рэм! – я боюсь, что случилось что-то плохое! Простите меня! Клянусь, я сделала все, что могла, пытаясь выполнить вашу просьбу! Быстрее одевайтесь. Мы должны найти ее.

– Она в безопасности, Пейдж.

– Нет, – миссис Уайнбергер покачала головой, – она пропала и ...

– Она только что ушла отсюда.

В каком-то странном оцепенении Хелена поднималась по черной лестнице. Еще немного, и она наконец-то окажется в своей комнате на третьем этаже. Конечно, ей следовало быть готовой к тому, что появится другая женщина. И следовало предвидеть, что он легко разгадает, кто она такая. Такой мужчина, как Рамзи Манро, наверное, сразу различает всех своих женщин по запаху. Или на ощупь, по особенностям фигуры. Или по тому, как они стонут или целуются ...

Слезы опять подступили к глазам, и Хелена больно придавила кулаком губы. Она не будет плакать. Больше не будет. Надо заново учиться сдерживать себя. Разве не такой она была всегда? Сдержанной, гордой и непроницаемой Хеленой Нэш? Надо просто опять стать собой, и все будет в порядке. Она опять обретет спокойствие.

Она должна была догадаться раньше. В его поведении было так много странного. Он не хотел обучать ее фехтованию, но среди множества выдвинутых возражений не было главного: женщины не носят с собой шпагу, если, конечно, не одеты в мужской костюм. А когда она впервые пришла в зал, он назвал ее Хеленой вовсе не потому, что с трудом вспомнил имя из далекого прошлого.

О Господи, почему же она сама не призналась ему? Почему не открыла свое имя с самого начала? Что ж, ответ прекрасно известен. Потому что интересно и увлекательно было жить в этом новом мире, где нет ни правил, ни обязательств. Но наказание в нем все-таки существует. Она влюбилась!

«Теперь, Хелена, занимай очередь и жди, когда у него найдется для тебя время».

Черт бы побрал эти слезы!

Только сейчас она поняла, как ошибалась, считая себя лучше других. Думала, что умнее, рассудительнее, сильнее. Слишком привыкла думать, что уж она-то выше всех этих женских слабостей.

Хелена прикусила губу. Сейчас у нее осталось только одно желание – вновь оказаться в его объятиях. «Но ведь это ужасно!» Изо всех сил Хелена пыталась держаться за остатки гордости. Гордости, которую никто и никогда не сможет у нее отнять. Только вот какая от нее сейчас польза?

А если вернуться и сказать, что она согласна стать его женой, а потом долгие годы жить, стараясь не слышать сплетен, сообщающих о его новых победах, не замечать своего разбитого сердца?

Да ... Нет!

Или лучше остаться любовницей? Вещью, которую он легко поменяет, когда найдет новую, более свежую или яркую? О, несомненно, он поведет себя достойно. Рэм Манро всегда ведет себя достойно. Он купит ей дом и положит на ее имя вполне приличную сумму ... А она везде будет встречать его с другой женщиной: на улице, в опере, на прогулке в парке. Стоит ли год, проведенный вместе, разбитого сердца? Или четыре года? Или десять?

Нет ... Да!

Стоя перед закрытой дверью в свою комнату, Хелена ждала, пока высохнут слезы. Где-то в глубине дома часы пробили пять раз. Размотав галстук, она стянула его с шеи, но при этом уколола чем-то большой палец. Равнодушно опустив глаза, Хелена вдруг обнаружила, что на белом шелке сверкает булавка в виде золотой розы. Вероятно, второпях она схватила вместо своего галстук Рэма.

Дрожащим пальцем она обвела золотой цветок, пытаясь представить, что металл все еще хранит тепло его тела. Его пытали, мучили, держали в темнице ... и даже клеймили, а он все-таки может с улыбкой говорить об этих прошедших страшных годах. Сказал, что они лишь научили его «помнить о том, что в тюрьму лучше не попадать». Многие ли мужчины могут пройти через такое и сохранить цельность духа? И зачем тогда он носит розу не только на теле, но и на своей одежде? Он непростой человек. И вообще все очень непросто. Хелена вдруг поняла, что не может разобраться даже в самой себе ...

Открыв дверь, она услышала голос подруги.

– Хелена!

Хелена даже подпрыгнула от неожиданности и едва не выскочила из комнаты, но потом осторожно шагнула вперед. Гора одеял на ее кровати зашевелилась.

– Флора?

Большие карие глаза выглянули из-под покрывала.

– Что ты здесь делаешь? – испуганно поинтересовалась девушка.

– Это моя комната. – Хелена не собиралась объяснять подруге, где провела всю ночь. – А что ты здесь делаешь?

– Я же оставила тебе записку, просунула ее тебе под дверь вчера вечером.

– Какую еще записку? – Хелена была в весьма скверном настроении и не собиралась разбираться с причудами беременной Флоры.

– Я просила тебя поменяться со мною комнатами на эту ночь. Когда я пришла сюда, тебя же не было! Я, естественно, подумала, что ты ... – Она вдруг замолчала и с изумлением посмотрела на подругу. – Где же ты была, если не в моей комнате? И в таком виде?

– Я ... Ну разумеется, я искала мистера Гудвина.

– Всю ночь?

– Да, – кивнула Хелена, чувствуя себя провинившимся подростком.

– Бог мой! – Покрывало соскользнуло, и Флора села в кровати, протягивая к подруге руки. – Дорогая моя! Зачем? Если бы только ты прочитала мою записку ... Ведь мистер Гудвин здесь!