Опасная игра - Брокуэй Конни - Страница 56

Хелена дрожала. Рэм отпустил ее, и она сразу же опустила руки. Откинувшись назад, он одним быстрым движением сорвал с себя рубашку и откинул ее в сторону. Наугад найдя руку Хелены, он схватил ее за запястье и прижал раскрытой ладонью к своей груди. Вздрогнув от соприкосновения с обнаженным телом, рука тут же сжалась в кулак.

– Ну, так чего же вы хотите от меня? – Его голос был хриплым и низким. – Каким я должен стать?

Маленький кулак медленно разжался. И Рэму вдруг показалось, что он чувствует, как испуг и напряжение уходят из ее тела, словно она решилась на капитуляцию.

– Любите меня.

Эти слова, больше похожие на вздох, робкие и неуверенные, едва слышные в этой темной комнате, подействовали на Рэма сильнее, чем укол острой сталью или ожог раскаленным клеймом.

Он набросился на нее, как демон, темный и ненасытный. Он навис над нею, опираясь на руки, осыпая дождем коротких, жадных поцелуев ее виски, глаза, гладкие брови, хрупкий очерк подбородка, изгиб щеки. Ее ладонь раскрылась медленно, словно цветок, и тесно прижалась к курчавым жестким волосам на груди; впитывая его жар, ощущая биение его сердца.

– Любите меня, – повторила она.

Застонав, Рэм опустился на нее всей тяжестью своего тела. Его пальцы пробежались по ее плечам, мимолетно коснулись упругой груди, скользнули по ребрам вниз, к тонкой талии, а далее – к сладостному женственному развороту бедер. Нащупав рукой бархатные панталоны, он быстро разделался с этой преградой.

От восхитительной податливости ее тела у Рэма кружилась голова. Перекатившись на бок, он увлек Хелену за собой, и его руки начали обратное путешествие снизу вверх: провели по бархатной поверхности бедер, скользнули под сорочку и нашли там пухлую грудь с затвердевшим соском. С намеренной неторопливостью Рэм пристроил ее в свою ладонь, стиснул, погладил, поиграл с соском, все это время напряженно прислушиваясь к ее дыханию. Словно вор, прислушивающийся к щелчкам сейфового замка, он надеялся отгадать код. Услышав наконец порывистый вздох, он понял, что код подобран, сопротивление сломлено и Хелена, перестав сдерживать себя, полностью отдалась наслаждению.

Тогда он опустил голову и взял окаменевший сосок в рот. Она беспокойно задвигалась, еще сама не сознавая, чего хочет, не зная, как попросить об этом и что предложить взамен. «Ох уж эти девственницы», – внутренне улыбнувшись, подумал Рамзи и тут же забыл об этом, потому что Хелена дугой выгнулась в его руках, вцепилась в волосы, застонав от неизведанного наслаждения. Его сердце бешено застучало в ответ, а мысли спутались и исчезли, уступив место ощущениям, вкусам, запахам.

Каким-то чудом Рэму еще удавалось сохранять подобие здравого смысла. Он же прекрасно знал, что нельзя спешить, как бы сильно ни было желание немедленно погрузиться в ее влажную горячую глубину. Он выпустил опухший сосок и влажными поцелуями проложил дорожку по груди, к плоскому животу, облизал крошечный узелок пупка, заставив Хелену задрожать от удовольствия, и спустился еще ниже.

– Пожалуйста! – шептала она, не понимая, о чем просит. – Пожалуйста, Рэм. – Ее пальцы впивались ему в плечи, словно он был единственной надежной опорой в подхватившей ее чувственной буре.

Руки Рэма скользнули вниз, обхватили округлые женственные ягодицы, приподняли их, а его плечи уже раздвигали ее бедра.

– Рэм?

– Доверьтесь мне. Позвольте сделать так, как будет легче для вас, – прошептал он, и от его дыхания шевельнулись короткие шелковистые завитки.

– Это неприлично! – Хелена смущенно попыталась сдвинуть бедра, но Рэм не позволил ей сделать этого.

– Да, – согласился он и прижался к ней ртом. Она дернулась, а он только крепче обхватил ее ягодицы, осторожно раздвигая языком нежные складки и двигаясь вверх, от узкого потайного отверстия к тугому бутону, венчающему их.

– Это грешно ... Ах!

Он подразнил крохотный бутон языком, и Хелена задрожала. Он осторожно втянул его в рот, и она немедленно отреагировала, сначала попытавшись вырваться, а потом выгнувшись дутой ему навстречу. Он помог ей, приподняв ее ягодицы руками, и начал действовать более решительно, нащупывая нужный ритм и темп.

– Нет ... о ... да ... пожалуйста. – Слова стали неразборчивыми, а тело влажным. – Вы не можете ... нет, пожалуйста ... Да, делайте так ... Что это?

Его язык двигался все быстрее, и напряжение в ее теле все нарастало. Напрягались мускулы длинных шелковистых бедер, а пальцы глубже впивались в его плечи. Нестерпимое желание сжигало Рэма, терзая сильнее, чем раскаленный металл в подземельях тюрьмы Лемон. Кровь оглушительно стучала в ушах, а мышцы живота сводило, словно судорогой. Нет, еще нельзя. Еще рано. Она должна узнать, что в конце бывает не только боль, но и наслаждение. Закрыв глаза, он терзал ее языком.

– О ... о!.. Нет ... Да! – Хелену сотрясала крупная дрожь. Вдруг она резко выгнулась и замерла, перестав дышать. А потом всхлипнула. И еще раз. А потом медленно опустилась на кровать, расслабленно и безвольно.

А потом рассмеялась.

Хелена смеялась потому, что боялась заплакать. О Господи! Ничего удивительного! Все, что Кейт рассказывала ей ... О, теперь-то она понимает ...

– Как правило, юные леди не смеются, когда я занимаюсь с ними любовью. – Бархатный голос Рэма был похож на нагретый бренди, и Хелене вдруг стало жарко. Неужели так теперь и будет? Он произносит несколько слов – и ее кожа становится теплой, грудь – тяжелой и чувствительной, а губы сами тянутся к нему?

Она подняла руки и обнаружила, что Рэм навис над нею всем телом. Навис широкими плечами, поджарым животом, узкими бедрами и каменной мускулатурой. Навис и замер, не дыша, словно ожидая чего-то. Чего? Ее прикосновения?

Маленькие ладони скользнули по его плечам, а пальцы поиграли с густыми завитками на груди, словно проверяя его реакцию. Рэм вздрогнул, но остался неподвижным, а она нащупала глубокий шрам, осторожно провела кончиком мизинца по лепесткам розы. Ей очень хотелось его поцеловать, и в этом магическом круге темноты все казалось возможным.

Обхватив Рамзи за шею, Хелена потянулась к нему и поцеловала худое неподвижное лицо, уколола губы об отросшую за ночь щетину, поцеловала подбородок, поцеловала шею. Потом она сдвинулась ниже, осыпая легкими, порхающими поцелуями его грудь и рваные края розы.

– Все знакомые считают меня очень сдержанным человеком, но если вы продолжите в том же духе, дорогая, моей сдержанности надолго не хватит.

– Да? – промурлыкала Хелена и слегка прикусила его кожу, которая была восхитительно теплой и немного влажной. Вероятно, вследствие тех же попыток сдержать себя, о которых он сейчас говорил.

– Я хотел быть осторожным. Хотел, чтобы все прошло легче для вас.

– Что «все»? – спросила она, потянув его на себя, охваченная внезапным желанием ощутить его тяжесть, раствориться в ней, слиться с ней в одно целое.

– Что? – Он резко опустился на нее, и Хелена жадно нашла в темноте его губы, впилась в них с жаром, удивившим ее саму. Они обменивались горячими влажными поцелуями, пьянея от них. И она забыла вдруг обо всем, кроме мужской пульсирующей и твердой плоти, обжигающей внутреннюю сторону ее бедра.

Рука Рэма проскользнула между ними, опустилась вниз, раздвинула нежные складки, все еще влажные от недавно пережитого наслаждения. Его дрожащие пальцы опять нащупали ту крошечную точку, в которой, казалось, сосредоточились все ее нервные окончания, и Хелена выгнулась ему навстречу, требуя большего, отдаваясь. Он резко развел ее бедра, встал на колени между ними, и она почувствовала, как вместо пальцев ее касается что-то большое и твердое.

– Еще, Рэм, – хрипло взмолилась Хелена. – Еще, пожалуйста.

Он вошел в нее одним рывком. Ее глаза широко раскрылись от этого неожиданного, грубого вторжения, от странного присутствия чего-то большого и чужеродного внутри ее тела. Хелена испуганно дернулась и попыталась вырваться, но он лишь крепче сжал ее бедра дрожащими руками: