Мой милый враг - Брокуэй Конни - Страница 38

— Мне кажется, нет нужды докучать дамам… Как там мисс Бид назвала мои рассказы? Ах да. «Сказками для детей старшего возраста».

— Она просто чудо, правда?

— Признаться, это не то слово, которое я сам бы употребил, но я согласен с тем, что она незаурядная женщина.

Если Бернард и заметил недостаток уважения в его тоне, то ничем этого не показал.

— Не помню, говорил ли я вам, как здорово, что вы согласны оставить мисс Бид здесь, в Милл-Хаусе, если ей не удастся его унаследовать.

Жить вместе с Лили? Под одной крышей? Эта мысль его поражала… нет, черт возьми, внушала ему ужас!

— Послушай, Бернард, мне кажется, я ни разу не говорил о том, что она…

— Нет, говорили! — настаивал Бернард. — Вы обещали мне позаботиться о ее благополучии. Я всегда считал, что вы не из тех людей, которые способны отказаться от своих обя…

— Лучше не продолжай, — прервал его Эйвери, поднимаясь из воды, словно разгневанный Посейдон. И снова он вынужден был отдать мальчику должное: тот твердо стоял на своем. Пусть коленки у него дрожали, но все же он не уступал ни на йоту. — Я же сказал тебе, что позабочусь о ее будущем, и сдержу слово.

— Позаботиться о ее будущем совсем не то же самое, что позаботиться о ее благополучии. Благополучие подразумевает счастье, а она может быть счастлива только здесь, в Милл-Хаусе. Она так любит этот дом.

— Знаю. И я твердо намерен проследить за тем, чтобы мисс Бид ни в чем не нуждалась и… да, и была счастлива, хотя смею предположить, что если она станет владелицей Милл-Хауса, мое счастье будет заботить ее меньше всего. Мне самому очень нравится это место, если ты до сих пор еще не успел этого заметить.

— Что ж, тогда ответ на вопрос, как вам следует поступить, очень прост.

— Да? — Эйвери с язвительным видом приподнял брови. — Пожалуйста, просвети меня.

— Вам надо на ней жениться.

Лили вернулась домой поздно, проведя всю вторую половину дня в городе, где ей пришлось препираться с зеленщиком из-за очередного счета. Сославшись на головную боль, она удалилась к себе в комнату и оставалась там до самого вечера, пытаясь собрать остатки воли, чтобы побороть в себе все чувства к Эйвери Торну.

На следующее утро она заплела волосы в тугую косу и решительным шагом вошла в комнату, где им обычно подавали завтрак.

Эйвери там не оказалось. Что ж, тем лучше. Все равно у нее не было никакого желания видеть его сейчас.

Франциска тоже еще не появлялась, однако Эвелин подняла на нее глаза со своего места рядом с инвалидной коляской Полли Мейкпис и одарила ее улыбкой, одновременно наливая их гостье чай. Лили присмотрелась к Полли. Без сомнения, состояние ее заметно улучшилось. Вид у нее теперь был куда более спокойный… даже благодушный.

— Доброе утро, мисс Бид. — Бернард подошел к ней и подвинул ей кресло.

— Благодарю тебя, Бернард, но мне кажется, что мы вполне можем обойтись без церемоний, — ответила Лили, садясь на свое место.

— Что вы, мисс Бид! — воскликнул Бернард. — Я имею в виду, что мне не хотелось бы с вами спорить, но, будучи джентльменом…

— И что это вдруг нашло на тебя и на твоего кузена? — не сдержалась Лили. — Я бы не сказала, что у него это хорошо получается. Он слишком шумен, деспотичен — причем без малейших признаков какого-либо такта, — резок и груб. В нем нет ни обаяния, ни учтивости, ни даже простой вежливости!

Девушка подняла глаза и поймала на себе изумленные взоры присутствующих.

— По-вашему, я не права? — осведомилась она вызывающим тоном.

— О ком вы говорите, мисс Бид? — спросила Полли. Лили развернула салфетку.

— Об Эйвери Торне, о ком же еще? — Она бросила в чашку несколько кусков сахара и принялась помешивать ложкой чай.

Эвелин и Полли обменялись многозначительными взглядами. Бернард, если это вообще было возможно, смутился еще больше.

Тут дверь, ведущая на кухню, распахнулась и в комнату вошла запыхавшаяся Мери, толкая перед собой тележку. Не утруждая себя формальностями, она принялась перекладывать с переносной жаровни прямо на стол блюда с тонкими ломтиками ветчины и бекона, печеньем и горячими лепешками, вареными яйцами и копченой рыбой и, наконец, глубокие тарелки с овсяной кашей.

И все это ради Эйвери Торна, который даже не соизволил здесь появиться, чтобы оценить по достоинству их труд, неблагодарное создание!

— Мери, пожалуйста, не забудь напомнить мне о том, чтобы я поговорила с миссис Кеттл касательно еды, которую она в последнее время готовит слишком в большом количестве.

— Что вы, мисс Бид! Подросткам вроде нашего мастера Бернарда, — тут горничная лукаво подмигнула мальчику, который удивленно уставился на ее огромный живот, — не говоря уже о взрослых мужчинах вроде мистера Эйвери, нужно много есть, чтобы набираться сил.

— Бернарду — может быть, но мистер Эйвери и без того кажется мне достаточно сильным, — возразила Лили.

— Ваша правда! — подхватила Мери, испустив восторженный вздох, после чего принялась накладывать овсяную кашу в тарелку Бернарда. — Вчера вечером он перенес Кэти наверх через три лестничных пролета, да так легко, словно она сама ребенок, а не носит дитя под сердцем!

— Значит, он нес ее до самого верхнего этажа? — спросила Эвелин.

— Ну да. Он как раз проходил мимо, а эта девица возьми и бухнись вверх тормашками, как корова под топором мясника, поэтому ему пришлось тащить Кэти в ее комнату, а та всю дорогу ему улыбалась, будто пьяница, добравшийся до кувшина с вином, — произнесла Мери в порыве справедливого негодования.

— Что ж, — задумчиво сказала Лили, мысленно поздравив себя с тем, что ей удалось сохранить внешнее спокойствие, — не забудь напомнить мне, чтобы я непременно провела с тобой, Кэти и Терезой небольшую беседу по поводу вашей странной неспособности удержаться на ногах в присутствии мужчины!

— Хорошо. — Мери рассеянно кивнула ей, после чего снова обернулась к Эвелин:

— И вот еще что. Вы знаете тот большой стол на кухне? Тот самый, с мраморной крышкой, на который миссис Кеттл вечно натыкается потому, что он стоит слишком близко к двери?

— Да, — отозвалась Эвелин.

— Он его переставил. — Нагнувшись через плечо Бернарда, горничная добавила ему в кашу патоки. — 'Но и это еще не все. Знаете то огромное цветное окно на чердаке под самой крышей?

— Конечно, знаю, — ответила Франциска, вплывая в комнату. — Боюсь, что это одна из немногих вещей в доме, имеющих подлинную архитектурную ценность.

Бернард тут же вскочил на ноги и подвинул тетке кресло.

— Неужели оно действительно такое дорогое? — спросил мальчик, вернувшись на свое место.

— Да, насколько мне известно, — отозвалась Франциска. — Но пока это жадное выражение не успело прочно обосноваться на твоем лице, хочу тебе напомнить, что Милл-Хаус вместе со всей обстановкой должен в конце концов достаться либо Лили, либо Эйвери. О тебе тут даже речь не идет.

— Да, я понимаю. Мне просто любопытно, зачем кому-то понадобилось вставлять такое дорогое окно в обычном фермерском доме.

— Наверное, для того, чтобы пустить людям пыль в глаза. — Франциска с добродушной улыбкой посмотрела на племянника. — Ну так что же с этим окном, Мери?

— Мистер Эйвери его вымыл.

— Что?! — изумленно воскликнула Лили.

Мери снова кивнула, одновременно добавив в тарелку Бернарда взбитые сливки.

— Он сделал это, вися на веревке, прикрепленной к коньку крыши. По его словам, он научился этому трюку где-то в Ги-ма-луйс-ких горах. Ну же, ешьте, мастер Бернард. — Она по-приятельски потрепала мальчика по плечу.

— Но ведь это же очень опасно! — вскричала Лили. — Он мог упасть и разбиться насмерть. В жизни не слышала подобной нелепости!

— Я уверена, Лили, что Эйвери случалось заниматься куда более рискованными вещами, чем мытье окон, — заметила Франциска.

— Кроме того, кто еще мог сделать это за него? — подхватила Эвелин, прервав на короткое время свой разговор с Полли Мейкпис.

Полли тут же вмешалась в спор: