Игра в любовь - Брокуэй Конни - Страница 35

– Я знаю, как молодой человек может вскружить голову, когда можно пойти на любую жертву, лишь бы побыть несколько мгновений в его объятиях, – продолжала леди Уэлтон. – Особенно если он красив. Особенно если он оказывает... давление, чтобы удержать тебя в его власти...

И тут Шарлотта поняла, что леди Уэлтон спрашивает, не соблазнил ли ее Дэнд против ее воли!

– Леди Уэлтон, я не...

Леди Уэлтон проворно закрыла рукой рот Шарлотты, заставляя ее замолчать.

– Скажи мне только, что ты не по доброй воле выбрала этот... образ жизни, что сожалеешь о сложившейся ситуации, и я найду способ все исправить. Уэлтон, несмотря на все его недостатки, не лишен влияния, а я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты не слишком пострадала от этого своего... ложного шага. – Она медленно накрыла рукой руку Шарлотты и крепко ее стиснула. – Прошу тебя. Я не знаю, как объяснить это Мэгги. Я не знаю, что сказать Уэлтону. Прошу тебя. Мы любим тебя, Лотти.

Шарлотта была потрясена до глубины души. Она понимала, что придется пережить мучительные моменты, что предстоят и боль, и страдания. Она не обманывала себя и была готова к тому, что после этого приключения с прежней жизнью будет покончено и что жить ей будет трудно. Она, конечно, понимала, что причинит страдания своим сестрам, но утешала себя тем, что время, а также любовь и поддержка их мужей помогут им пережить эту боль.

Но она никогда не думала, что ее поступок так глубоко заденет других людей, которые ее любили, ее поклонников, бывших одноклассников, друзей. К числу ее друзей, несомненно, относилась и леди Уэлтон.

Как могла она причинить боль стольким людям? Как могла она причинить боль леди Уэлтон, которая всегда была так добра к ней, которая приютила ее и относилась к ней скорее как к родной дочери, чем как к приживалке без гроша в кармане, какой она в то время была? Но разве у нее был выбор?

– Извините, леди Уэлтон, – сказала она, пытаясь удержать на губах улыбку, – но я вполне довольна своим нынешним положением.

Леди Уэлтон опустила руку.

– Я этому не верю. Ты... ты не можешь понять, что это означает, дитя мое. Ты превратишься в изгоя. Ты уже стала изгоем.

– Но ведь есть и другие общества, кроме высшего света.

Леди Уэлтон покачала головой:

– Нет, дорогая моя. Для тебя их нет. Не обманывай себя. Ты воспитывалась в определенном кругу. Тебе прививались определенные манеры и внушались определенные ожидания относительно твоего образа жизни и твоего будущего. Ты привыкла к тому, что тебя хвалят, за тобой ухаживают и тебя прославляют. Ты привыкла, что в любом месте, куда бы ты ни отправилась, тебя примут с распростертыми объятиями. Ты привыкла встречаться с людьми, которые не отворачиваются от тебя на улице, а приветствуют тебя с восхищением и любовью. Ты привыкла обедать с друзьями, которым ничего не нужно от тебя, кроме твоего общества.

Шарлотта, мы с тобой обе всегда были прямолинейны. И я намерена сейчас спросить у тебя прямо: неужели эта женщина, эта миссис Малгрю, и есть тот человек, с которым ты желаешь провести всю оставшуюся жизнь? Неужели тебя устраивает ее компания и женщины, с которыми она общается и которые в силу сложившихся обстоятельств всегда должны зависеть от настроения своих хозяев? Неужели ты хочешь, чтобы развратные мужчины с сомнительной репутацией оценивали тебя, словно скотину на ярмарке?

Шарлотта отвернулась, опасаясь, что разрыдается, а леди Уэлтон, неправильно истолковав ее слезы, обратится в полицию, чтобы они помогли вырвать ее из когтей Дэнда.

– Боже мой, леди Уэлтон, – умудрилась сказать Шарлотта, – похоже, вы довольно много знаете о жизни проститутки!

Огонек, горевший в глазах леди Уэлтон, вдруг потух, и она показалась неожиданно хрупкой и ранимой.

– Ты умышленно пытаешься причинить мне боль, – тихо сказала она. – Я никогда бы не подумала, что ты способна на такое. Наверное, я и впрямь плохо тебя знаю.

Шарлотта вздернула подбородок. Не для того она столько лет играла роль самовлюбленной нимфоманки, чтобы вдруг разучиться ее играть при первых же угрызениях совести.

– Пожалуй, вы правы, – беззаботно сказала она. – Подозреваю, что это и есть настоящая причина вашего визита ко мне?

– О чем ты? – смутилась леди Уэлтон.

– Вы пришли, чтобы прямо сказать мне, что больше меня не знаете, – сказала Шарлотта. – Очень великодушно с вашей стороны. Очень честно. Умоляю вас считать, что вы выполнили все обязательства по отношению ко мне.

– Это несправедливо! – воскликнула леди Уэлтон, выражение лица у которой стало обиженным, как у комнатной собачки, которой неожиданно дали пинка.

– Да, несправедливо, – согласилась Шарлотта. – Однако, видите ли, вам ведь ничего не остается, кроме как согласиться с моим выводом: вы больше не хотите меня знать, – сказала Шарлотта и добавила более тихим и более ласковым голосом, чем намеревалась: – Я все понимаю.

Глаза леди Уэлтон наполнились слезами. Слезами печали. Но также и облегчения.

– Я хотела бы, чтобы можно было поступить как-то по-другому. Я хотела бы...

Дверь гостиной в этот момент распахнулась, и на пороге появился Дэнд, одетый в щегольскую одежду, позаимствованную у Рэма Манро, по-хозяйски окидывая взглядом место действия. Фальшь. Все в этом отвратительном представлении было фальшивым. Его пылкость, ее утраченная добродетель, их отношения, его прошлое – вплоть до его проклятой одежды. Она посмотрела ему в глаза, понимая, что ей плохо удается скрыть свои страдания, и закусила дрожащую губу.

Дэнд прищурился, лицо его напряглось, и он вошел в комнату, направившись прямиком к леди Уэлтон, которая сидела, комкая мокрый от слез платочек.

– Лотти, любовь моя, – произнес он с дьявольской улыбкой. – Ты меня не предупредила, что у нас гости!

Неужели он ждал, что она представит его леди Уэлтон? Это было бы в высшей степени оскорбительно для бедной женщины, и Шарлотта этого не сделает. Ни за что!

Очевидно, боясь, что Шарлотта, или, вернее, это незнакомое создание, которое она некогда знала как Шарлотту, сделает именно это, леди Уэлтон поднялась с кресла. Потом, высоко подняв голову, со слезами, струящимися по напудренным щекам, она, не говоря ни слова, проплыла мимо Дэнда и вышла в холл. Мгновение спустя они услышали, как захлопнулась входная дверь.

Шарлотта изо всех вил пыталась сделать вид, будто ничего особенного не произошло. Приподняв бровь, она заглянула в лицо Дэнда.

– Ну что ж, мне кажется, все прошло неплохо, – сказала она.

Он поднял ее с кресла и крепко обнял, положив ее голову на свое широкое плечо. И тут она расплакалась.

Глава 13

Джермин-стрит, Пиккадилли,

10 июля 1806 года

Два дня спустя Джинни, перелистывавшая журналы мод, разбросанные вокруг ее дивана, взглянула на вошедшую в комнату юную приятельницу и сразу же отложила доставленное контрабандой издание «Ла бель ассамбле». Шарлотта выглядела нездоровой.

Не обладая классической красотой своих сестер, Шарлотта имела нечто большее – жизнерадостность, энергию, которые придавали ей неотразимую привлекательность. Сейчас оживления не было и в помине. Сиреневые тени залегли вокруг ее глаз, а уголки побледневших губ опустились.

Джинни, охваченная дурными предчувствиями, закрыла журнал и, не тратя времени на обычные приветствия, спросила:

– Что случилось, Шарлотта? Где мистер Росс?

Может быть, этот мерзавец приобщил наконец Шарлотту к плотским наслаждениям и оказался неподходящим проводником в этой первой экспедиции? Может быть, он был недостаточно добрым? Недостаточно нежным? Джинни охватил гнев.

– У него есть кое-какие дела.

Джинни пристально вгляделась в Шарлотту. Нет. Проблема была не в этом. Иначе упоминание его имени вызвало бы у нее более сильную реакцию, чем сейчас. Расчистив место на диване, она жестом пригласила Шарлотту сесть. Шарлотта с вымученной улыбкой на губах подчинилась.