Энциклопедический словарь (М) - Брокгауз Ф. А. - Страница 131

«Опыты» М. представляют собой высший фазис развития свободной мысли Франции в эпоху Возрождения. Что у Доде, Денерье и Рабле высказывается мимоходом. в виде намеков или под покровом более или менее прозрачных аллегорий, то у М. хотя и не сведено в стройную систему — ибо он был врагом всякой системы, — но выражено в целом ряде сентенций и обобщений. Оригинальность М. состоит главным образом в том, что в век энтузиазма и борьбы страстей, порожденных догматическим озлоблением, он представляет собой тип спокойного наблюдателя, сумевшего сохранить до конца дней свои нравственное равновесие и душевную ясность. Главное достоинство произведений М. — это искренность, жажда правды и честность мысли. М. очень хорошо знал, что, высказывая некоторые мнения, он роняет себя в глазах людей, но ради этого он ни разу не покривил душой. «Если хотят говорить обо мне, то пусть говорят одну правду; если же кто-нибудь изобразит меня лучшим, чем я был на самом деле, я встану из гроба, чтобы его опровергнуть». «Опыты» М. — это ряд самопризнаний, вытекающих преимущественно из наблюдений над самим собой, вместе с размышлениями над природой человеческого духа вообще. По словам М., всякий человек отражает в себе человечество; он выбрал себя, как одного из представителей рода, и изучил самым тщательным образом все свои душевные движения. Хотя наблюдения над свойствами человеческой природы лишены у М. систематического характера, высказываются им мимоходом по случайным поводам, иногда с капризной непоследовательностью, тем не менее у него есть своя точка зрения, с которой он рассматривает разнообразный мир душевных движений, страстей, добродетелей и пороков. Эта точка зрения — скептицизм, но скептицизм совершенно особого характера. Скептицизм М. — нечто среднее между скептицизмом жизненным, который есть результат горького житейского опыта и разочарования в людях, и скептицизмом философским, в основе которого лежит глубокое убеждение в недостоверности человеческого познания. Разносторонность, душевное равновесие и здравый смысл спасают его от крайностей того и другого направления. Признавая эгоизм главной причиной человеческих действий, М. не возмущается этим, находит это вполне естественным в даже необходимым для человеческого счастья, потому что если человек будет принимать интересы других так же близко к сердцу. как свои собственные, тогда прощай счастье и душевное спокойствие! Он осаживает на каждом шагу человеческую гордость, доказывая, что человек не может познать абсолютной истины, что все истины, признаваемые нами абсолютными, не более как относительные. Провозглашение этого тезиса было особенно благодетельно в эпоху ожесточенной борьбы религиозных партий, потому что подрывало самый корень фанатизма. Основной чертой морали М. было стремление к счастью. Тут на него оказали громадное влияние Эпикур, Сенека и Плутарх, в особенности два последние, его друзья и советники в трудные минуты жизни. Заимствования М. из Сенеки бесчисленны, но Плутарха он ставил еще выше Сенеки и называл своим требником. Учение стоиков помогло ему выработать то нравственное равновесие, ту философскую ясность духа, которую стоики считали главным условием человеческого счастья. По мнению М., человек существует не для того, чтобы создавать себе нравственные идеалы и стараться к ним приблизиться, а для того, чтобы быть счастливыми. Считая, подобно Эпикуру, достижение счастья главной целью человеческой жизни, он ценил нравственный долг и самую добродетель настолько, насколько они не противоречили этой верховной цели; всякое насилие над своей природой во имя отвлеченной идеи долга казалось ему безумием. «Я живу со дня на день и, говоря по совести, живу только для самого себя». Сообразно этому взгляду, М. считает самыми важными обязанностями человека обязанности по отношению к самому себе: они исчерпываются словами Платона, приводимыми М. : «Делай свое дело и познай самого себя!» Последний долг, по мнению М., самый важный, ибо, чтобы, делать успешно свое дело, нужно изучить свой характер, свои наклонности, размеры своих сил и способностей, словом — изучить самого себя. Человек должен воспитывать себя для счастья, стараясь выработать состояние духа, при котором счастье чувствуется сильнее, а несчастье — слабее. Рассмотрев несчастья неизбежные и объективные (физическое уродство, слепота, смерть близких людей и т.п.) и несчастья субъективные (оскорбленное самолюбие, жажда славы, почестей и т. п.), М. утверждает, что долг человека — бороться по возможности против тех и других. К несчастьям неизбежным нужно относиться с покорностью, стараться поскорее свыкнуться с ними, заменить неисправность одного органа усиленной деятельностью другого и т.д. Что касается несчастий субъективных, то от нас самих зависит ослабить их остроту, взглянув с философской точки зрения на славу, почести, богатство. За обязанностями человека по отношению к самому себе следуют обязанности по отношению к другим людям и обществу. Принцип, которым должны регулироваться эти отношения, есть принцип справедливости; каждому человеку нужно воздавать по заслугам, не забывая справедливости прежде всего по отношению к самому себе. Справедливость по отношению к жене состоит в том, чтобы относиться к ней если не с любовью, то с уважением, хотя и не нужно отдавать себя ей вполне; к детям — чтобы заботиться об их здоровье и воспитании; к друзьям — чтобы отвечать дружбой на их дружбу. Первый долг человека по отношению к государству — уважение к существующему порядку. Существующее правительство — всегда самое лучшее, ибо кто может поручиться, что новое общественное устройство даст нам больше счастья. Как в сфере нравственной М. не выставляет никаких идеалов, так точно не видит он их и в сфере политической. Желать изменения существующего порядка ради заключающихся в нем недостатков, значило бы, по мнению М., лечить болезнь смертью. Будучи врагом всяких новшеств, потому что они, потрясая общественный порядок, нарушают спокойное течение жизни и мешают человеку наслаждаться ею, М. — и по природе, и по убеждениям человек очень терпимый — сильно не долюбливал гугенотов, потому что видел в них зачинщиков междоусобной войны и общественной неурядицы. Если в своих политических убеждениях М. является самым затхлым консерватором, то в своей педагогической теории он выступает смелым и в высшей степени симпатичным новатором. Во главе ее он смело ставит великий принцип общечеловеческого развития. По мнению М., цель воспитания состоит в том, чтобы сделать из ребенка не специалиста-священника, юриста или доктора, но прежде всего человека вообще, с развитым умом, твердой волей и благородным характером, который умел бы наслаждаться жизнью и стоически переносить выпадающие на его долю несчастья. Этот отдел «Опытов» М. оказал самое благодетельное влияниe на всю позднейшую педагогию. Отголоски идей М. можно найти и в педагогических трактатах Амоса Коменского и Локка, и в «Эмиле» Руссо, и даже в знаменитой статье Пирогова «Вопросы жизни». Хорошее издание «Essais» М. сделано Леклерком в 1826 г. Из новейших заслуживают внимания изд. Курбе и Шарля Ройе (П., 1874). Лучшая оценка М., как моралиста, принадлежит Прево-Парадолю, в его «Moralistes francais» (П., 1864). См. еще Pagen, "Documents inedits ou peu connus sur М. " (П., 184:7 — 56); Grure, «La vie publique de М.» (П., 1855): Feuillet de Conches, "Lettres inedites de M. " (П., 1862); Bayle, «M., the Essayist» (Л., 1858); Bimberet, «Les Essais de M. dans leurs rapports avec la legislation moderne» (Орле ан, 1864); Malvesin, «Michel M., son origine, sa famille» (Бордо, 1875): Combes, «Les idees politiques de M. et de la Boetie» (П., 1882); Bonnefont, "Vie de M. "; Fagnet, «Etudes sur le XVI siecle»; Gautier, «Etudes sur le XVI siecle». В недавно вышедшей книге Стапфера (биография М, в коллекции «Les Grands Ecrivains Francais») можно найти прекрасную оценку влияния М. на французскую литературу. Рус. переводы М.: «Опыты Михаилы Монташевы» (перев. Сергей Водчков, СПб., 1762; едва 1/4 подлинника) и «Опыты» в перев. В. П. Глебовой (с биографией автора, в «Пантеоне Литераторы», 1891, № 3 и 6; 1892, № 2 и 9 и след.); Рабле и М., «Мысли о воспитании и обучении» (М. 1896); О М. см. И. Л(учиц)кого, «Очерк развития скептической мысли во Франции» («Знание», 1873, № II); Д. Мережиковского, «Монтань» («Рус. Мысль», 1893, кн. II); «Монтень» («Иллюстр. Газета», 1865, XV, № 5); О. Миллера, «Монтань и его взгляд на народную словесность» («Отеч. Записки», 1864, № 7).