Хаос и порядок. Прыжок в безумие - Дональдсон Стивен Ридер - Страница 150

– В таком случае, Сергей, выполняй приказ директора Доннер на полной скорости. Если амнионский «Бегемот» не использует протонную пушку для защиты, значит, он ожидает другую цель.

«Труба» была удивительным кораблем. Но ничто на борту крейсера не могло защитить его от сверхсветовой протонной пушки. Только «Каратель» мог прикрыть его собой – принять удар на себя и погибнуть.

Сорас

Тэвернер приказал ей не стрелять. Хотя Сорас сразу разгадала обман. Она убеждала амниона, что «Труба» притворяется, что им нечего рассчитывать на диверсию и что Саккорсо обвел их вокруг пальца. Крейсер лишь выглядел мертвым. Сорас знала, что столкновение с астероидом было подстроено для того, чтобы заманить «Планер» в западню. Но Тэвернер настоял на своем. Он хотел захватить экипаж «Трубы». Он решил, что добыча достойна риска. Когда «Планер» проник сквозь странную завесу искажений – и сканер наконец обнаружил беспомощный на вид крейсер, – Майлс запретил уничтожать «Трубу». Хотя Сорас могла сделать это.

И вот результат.

Внезапно появилось еще одно судно. Сканер тут же определил его – оно было известно по оперативным сводкам «Купюры». «Завтрак налегке». Сорас ничего не знала о его экипаже. Судно взлетело с пиратского космодрома за пару часов до гибели Малого Танатоса.

«Завтрак налегке» открыл огонь, попал в «Планер» и почти пробил энергетические щиты. Магнитные ловушки лопались от перегрузок. «Труба» имела союзников в самых непредсказуемых местах. «Планеру» пришлось вступить в бой, иначе он бы не выжил. Чужак выпускал снаряды залп за залпом. Сорас яростно отстреливалась. Но «Планер» был поврежден: он перенес диверсию Саккорсо и последствия взрыва Малого Танатоса. Несмотря на мастерство пилота и стрелка, корабль постепенно разрушался.

И тогда, как предсказывала Сорас, «Труба» пришла в движение. Крейсер рискнул на холодный старт. Это был единственный способ, которым он мог запустить импульсный двигатель и провести экстренный взлет. Двигаясь толчками на непрогретых дюзах, он покинул астероид и понесся по дуге между двумя противниками – прямо перед пушками «Планера» и «Завтрака налегке». Термопайл, должно быть, сошел с ума. Или «Труба» летела на автопилоте, следуя курсу, рассчитанному до появления «Завтрака». То есть киборг был занят чем-то еще – так занят, что не мог вести корабль. Наверное, он готовил новую ловушку…

– Уничтожьте «Трубу», – приказал Тэвернер.

Он стоял перед Сорас, держась рукой за командный пульт. Амнионская сила позволяла ему сохранять стабильную позу. Пальцы быстро нажимали на кнопки передатчика. Накладные ресницы, прежде закрывавшие узкие щелочки глаз, болтались на самых краешках. Голос был жестким и грубым. Сорас почувствовала в нем грозную настоятельность.

– Уничтожьте ее немедленно! Другое судно не даст вам второй возможности. И в этом случае «Труба» попадет в руки наших врагов.

Сорас подчинилась, хотя смена цели больше походила на глупость или самоубийство.

– Ты слышал его, стрелок? – спросила она. – Бей по крейсеру. Немедленно.

Стрелок отозвался торопливым стуком клавиш и сделал то, что она велела.

Сорас Чатлейн подчинилась Тэвернеру – но не потому что она боялась его. Старые страхи остались позади. Они выгорели в ней от отчаяния и неожиданной надежды. «Планер» находился в критическом состоянии. Он был настолько поврежден, что уже не мог отражать атаки противника. Сорас давно потеряла веру в успех. Тем не менее, полагаясь на интуицию, она подчинилась Майлсу – и снова оказалась права.

Как только плазменные пушки «Планера» нанесли удар по «Трубе», началось еще одно цунами искажений. Алый шторм помех был таким сильным, что все диапазоны частот, на которых работали сенсоры и анализаторы судна, превратились в завывавший хаос – как будто материальное существование «Завтрака налегке», «Трубы» и астероидного роя оказалось квантовой шуткой Динера Бекмана. Очевидно, крейсер имел какую-то защиту против плазменных пушек. Копы придумали оружие, о котором Сорас ничего не знала.

Впрочем, она не удивилась этому. «Труба» могла застать врасплох кого-нибудь другого, но только не ее. Через миг после того как сканер вышел из строя, она закричала пилоту:

– Меняй направление! Улетай отсюда! Быстрее!

Сорас годами видела этого человека за работой. Она знала, на что он способен. Пилот без лишних напоминаний использовал данные сканера, по которым он несколько минут назад выискивал путь через лабиринт кружившихся скал.

Боковое ускорение прижало Сорас к подлокотнику кресла. Ее ребра едва не затрещали; перед глазами закружились пятна темноты. Дежурная смена, сражаясь с ускорением, продолжала выполнять свои функции. Тэвернер пригнул колени. Силы инерции сорвали с его лица накладные ресницы и приклеили их к одной из переборок.

Полагая, что «Завтрак налегке» и «Труба» переживали такую же сенсорную слепоту, Сорас вышла из боя. «Планер» помчался в обратном направлении. Если «Завтрак» и выстрелил в него, то определенно не попал. Сканер ничего не увидел, а корабль – не почувствовал.

Когда пилот закончил маневр и «Планер» выровнял курс, Сорас немного расслабилась. Еще несколько секунд, и она почувствовала бы себя в безопасности. Если корабль не врежется в какой-нибудь астероид, то вскоре сканер восстановит свою работу Они осмотрятся, оценят шанс на возвращение и попытаются перехватить «Трубу», несмотря на прикрытие ее странного союзника. Если судно уцелеет, а Сорас не поддастся обмороку, она найдет решение проблемы.

Внезапно «Планер» остановился, словно врезался в стену. Двигатель работал, но движения не было. Сорас испугалась, что одна из дюз сгорела. Затем она почувствовала увеличение силы тяжести. За пару секунд ее вес удвоился.

– Гравитация! – крикнул системотехник. – Боже мой, это гравитация! Позади нас возникла черная дыра!

Черная дыра? Здесь? И так внезапно? Сорас не понимала этого – и не пыталась понять. Какой бы ни была дыра, черной или белой, ее притяжение становилось угрожающе опасным. Сила, которая удерживала «Планер» на месте, начала воздействовать на скалы роя. Корабль содрогнулся от первых ударов. Чуть позже астероиды всех размеров заколотили по корпусу, спеша на голодный зов сингулярности. Сорас поняла, что если судно не вырвется из тисков притяжения, оно погибнет раньше, чем соприкоснется с черной дырой. Поток скал расколет «Планер» на куски.

Внезапно – и, казалось бы, совершенно не к месту – Тэвернер хрипло произнес:

– Наведенная сингулярность Новое оружие. Мы… Я слышал о нем, когда был человеком. Сингулярные гранаты. О них ходили слухи. Но мне говорили, они непрактичны Наши ученые пришли к такому же мнению.

«Непрактичны, – сердито подумала Сорас– Если черная дыра сожрет корабль, никто из моих людей и дерьма не даст за мнение твоих ученых. Человечество выжило лишь потому, что оно было непрактичным».

Сорас запоздало заметила, что экраны сканера прояснились. Сингулярность поглотила алый шторм еще до того, как начала пожирать астероиды. Люди «Планера» могли наблюдать свою смерть.

– Полный ход, пилот, – велела Сорас.

Чтобы перекричать рев двигателей и грохот скал по корпусу, ей пришлось как следует напрячься. Сила тяжести сдавила грудь. Слова с трудом выходили из горла.

– Не борись с ней напрямую! Лети под углом! Если мы наберем достаточно инерции, то вырвемся из захвата черной дыры.

Этот маневр подставлял бок «Планера» под удары камней, но давал шанс на спасение.

– Стрелок, прекрати подзарядку, – рявкнула Сорас– Всю энергию орудий обратно на двигатель! Плазменные пушки нам теперь ни к чему.

Оставалось надеяться только на то, что корабль отлетел достаточно далеко от зарождавшейся черной дыры. Грохот камней превратился в нечто ужасное – в бесконечные удары о металл, которые уступали по силе плазменным зарядам, но были не менее фатальными. Сорас не могла слушать этот набат. Еще мгновение, и она не могла бы думать. Сила тяжести зудела в ее костях, как сверло дантиста. Ей казалось, что суставы дробятся и превращаются в порошок. Кожа стекала вместе с потом, как горячий воск. Сколько секунд пройдет до столкновения с массивной скалой? Сколько мгновений они будут бороться, когда лопнет корпус? Неужели «Планер» нырнет за горизонт событий, и голод сингулярности понесет его к смерти?