Сборник 11 ВОЖДЕНИЕ ВСЛЕПУЮ - Брэдбери Рэй Дуглас - Страница 23

– Это и есть самый что ни есть новейший "студебеккер", только-только с выставки? – поинтересовался городской парикмахер. Мои вихры были с ним хорошо знакомы.

– Новее не бывает, – ответил мистер М.

– Я первый подошел, я первый и спрашивать буду! – заявил мистер Багадосян, помощник мэра. Но денежки-то у меня! – В свете приборной доски возник третий претендент. Это был мистер Бенгстром, которому принадлежало кладбище вместе со всеми, кто на нем покоился.

– У меня покамест только один "студебеккер", – скромно заметил голос из-под Капюшона. – Жаль, конечно, но это так.

Тут по толпе прокатился недовольный ропот.

– Общая стоимость, – объявил мистер М., перекрывая ропот, – составляет восемьсот пятьдесят долларов. – Первый из вас, кто сунет мне в руку банкноту в пятьдесят долларов или такую же сумму в мелких банкнотах, получит право отогнать это сказочное чудо техники к себе домой.

Не успел мистер Мистериус выставить ладонь в окно, как на ней выросла стопка пятерок, десяток и двадцаток.

– Квинт?

– Да, сэр?

– Засунь-ка руку в ящик под приборной доской – там у меня бланки заказов.

– Сейчас, сэр.

– Бенгстром! Сирил Бенгстром! – Похоронных дел мастер кричал громче всех.

– Не волнуйтесь, мистер Бенгстром. Машина ваша. Распишитесь вот здесь.

И вскоре мистер Бенгстром с гомерическим хохотом отъезжал от перекрестка Мейн и Арбогаст, оставляя позади застывшую в молчании толпу. Он сделал вокруг нас два круга, отчего толпа пришла в еще большее уныние, а потом с ревом вылетел на трассу, чтобы показать свою удаль.

– Не горюйте, – произнес голос из-под темного Капюшона. – У меня в автосалоне есть еще один "студебеккер" последнего выпуска, модель "А-один", ну, может, найдется и еще один, но не более, хотя за ними нужно ехать в Гэрни. Не согласится ли кто-нибудь меня подбросить?

– Я! – закричали все.

– Вот, значит, как вы проворачиваете свои дела, – сказал дедушка. – Вот что вас сюда привело.

Этот разговор зашел поздно вечером, когда комаров стало заметно больше, а курильщиков и вязальщиц – меньше. У тротуара был припаркован еще один "студебеккер", на этот раз – ярко-красного цвета.

– Погодите, вы еще не знаете, что начнется, когда они увидят этого красавца в лучах солнечного света! – тихо посмеивался мистер Мистериус.

– Чует мое сердце, – сказал дедушка, – вы на этой неделе распродадите свой товар, а нам ничего не достанется.

– Не люблю строить планы и задирать нос, – отозвался мистер Мистериус, – но, похоже, так оно и будет.

– Ну и хитрец! – Дедушка пыхнул трубкой, предаваясь глубоким размышлениям. – Натянул на голову мешок, чтобы разжечь аппетиты и заставить о себе говорить!

– Дело не только в этом. – Мистер М. затянулся сигаретой через плотную ткань. – Это нечто большее, чем просто трюк, уловка или бравада.

– А что же еще? – спросил дедушка.

– А что же еще? – спросил я.

Настала полночь, но я так и не смог заснуть. Не спал и мистер Мистериус. Я тайком спустился по лестнице и нашел его во дворе, где он сидел в деревянном шезлонге, и, наверно, взгляд его был устремлен к светлячкам и еще дальше – к звездам; первые находились в непрерывном движении, вторые замерли в неподвижности.

– Здорово, Квинт, – сказал он.

– Можно спросить, мистер Мистериус?

– Спрашивай.

– Вы и спите в этом Капюшоне?

– Каждую ночь, из месяца в месяц.

– Всю жизнь?

– Почти.

– А сегодня вечером вы говорили, что это больше, чем уловка, больше, чем бахвальство. Тогда что же?

– Если я не ответил на этот вопрос постояльцам и твоему деду, почему я должен отвечать тебе, Квинт? – спросил Капюшон без лица, неподвижно темнеющий в ночи.

– Потому что мне интересно.

– Думаю, это самая веская причина. Присядь-ка, Квинт. Смотри, какие светлячки. Хороши, верно?

Я опустился на мокрую траву:

– Красивые.

– Так и быть, – произнес мистер Мистериус, поворачивая голову под Капюшоном в мою сторону. – Слушай. Задумывался ли ты, Квинт, что скрывается под этим Капюшоном? Не возникало ли у тебя желания сорвать его у меня с головы?

– Не-а.

– Это почему же?

– Помните, в "Призраке оперы" одна так и сделала – и что с ней стало?

– Ну, так как, дружище, сказать тебе, что под ним скрывается?

– Только если вы сами не против, сэр.

– Как ни странно, не против. Этот Капюшон появился у меня очень давно.

– Когда вы еще были мальчишкой?

– Можно и так сказать. Уже не помню, родился я в нем или надел позже. Когда попал в аварию. Или обгорел на пожаре. А может, какая-то женщина надо мной посмеялась и обожгла сильнее огня, оставив глубокие шрамы. Все мы так или иначе падаем с крыши или хотя бы с кровати. Когда грохаешься об пол – это все равно что падение с крыши. Раны заживают очень долго, а порой и вовсе не затягиваются.

– Хотите сказать, вы даже не помните, когда в первый раз нацепили эту штуковину?

– Прошлое стирается из памяти, Квинт. Я уже давно перестал понимать, что к чему. Эта темная ткань приросла ко мне, словно вторая кожа.

– А вы?…

– Что, Квинт?

– …когда-нибудь бреетесь?

– В этом нет нужды – под Капюшоном не растет щетина. Полагаю, меня можно вообразить двояко. Либо как страшный сон, в котором видишь гробы, гнилые зубы, черепа и гнойные раны. Либо…

– Как?

– Либо как вообще ничто, просто ничто. Бороды нет – брить нечего. Бровей нет. Носа практически тоже нет. Веки – одно название: глаза открыты. Да и рта как такового нет, только шрам. Все остальное – пустое место, снежный простор, чистый лист, как будто кто-то полностью меня стер, чтобы потом изобразить заново. Вот так-то. Можно строить догадки на мой счет одним способом, можно – другим. Какой ты выбираешь?

– Не могу решить.

– Как же так?

Мистер Мистериус поднялся с шезлонга и теперь стоял босиком на траве, а его островерхий Капюшон указывал в сторону какого-то созвездия.

– А вы, – решился я, – так до конца и не ответили моему дедушке. Вроде бы вы приехали не только для того, чтобы распродать новые "студебеккеры", – а для чего еще?

– Ах, вот ты о чем, – кивнул он. – Дело в том, что я уже много лет одинок. В Гэрни особо не разгуляешься. Что я там вижу? Торгую машинами да прячусь под этим бархатным колпаком. Вот я и решил вырваться на простор, пообщаться с приличными людьми, с кем-нибудь подружиться, найти человека, который ко мне потянется или хотя бы согласится меня терпеть. Понимаешь, о чем я, Квинт?