Сборник 11 ВОЖДЕНИЕ ВСЛЕПУЮ - Брэдбери Рэй Дуглас - Страница 21

– Видал?

– Что такое?

– Туда смотри, не зевай!

Но огромный шестиместный "студебеккер" 1929 года уже исчез из виду.

Один из горожан, коротавших время у скобяной лавки Фремли, вышел на проезжую часть и проводил автомобиль долгим взглядом:

– Какой-то ненормальный нахлобучил капюшон и сел за руль! Капюшон – как у палача, черный, все лицо закрывает. Этот тип вел машину вслепую!

– Я видел, я видел! – отозвался не менее изумленный мальчик, стоящий неподалеку. Этим мальчиком был я, Томас Квинси Райли, более известный как Том или Квинт и в высшей степени любознательный. Я побежал следом.

– Эй, стой! Во дает! Езда вслепую!

Я почти поравнялся с невидящим водителем на перекрестке улиц Мэйн и Элм, где "студебеккер", преследуемый звуком сирены, свернул на Элм-стрит. Ошеломленный этим движущимся видением, один из городских полицейских оседлал мотоцикл и пустился в погоню.

Когда я подбежал к машине, она была уже прижата мотоциклом к тротуару: нога в форменном ботинке стояла на подножке, а сам офицер полиции, Уилли Креншоу, сурово глядел на черный Капюшон и на того, кто скрывался под этим Капюшоном.

– Попрошу это снять, – сказал он.

– Для начала взгляните на мои водительские права, – послышался приглушенный голос. Из окна выплыла рука с правами.

– Мне нужно видеть ваше лицо, – сказал Уилли Креншоу.

– Там есть фотография.

– Я должен быть уверен, что это именно ваша фотография, – сказал Уилли Креншоу.

– Меня зовут Фил Данлоп, – прозвучал голос из-под Капюшона. – Адрес: Гэрни, улица Дес-Плейнз, дом сто двадцать один. Владелец автосалона "Студебеккер", расположенного по адресу: Гэрни-авеню, дом шестнадцать. Если вы обучены грамоте, то можете убедиться.

Уилли Креншоу, наморщив лоб, стал вчитываться в каждое слово.

– Эй, мистер! – сказал я. – Лихо у него получается, верно?

– Без тебя разберемся, сынок. – Полицейский еще решительнее вдавил ботинок в подножку автомобиля. – Куда направляетесь?

Привстав на цыпочки, я выглядывал из-за плеча офицера, который никак не мог решить, что делать: то ли выписать штраф, то ли арестовать этого сумасброда.

– Так куда вы направляетесь? – повторил Уилли Креншоу.

– В настоящий момент, – произнес голос из-под Капюшона, – я направляюсь на поиски места для ночлега, чтобы можно было пару дней поколесить по вашему городку.

Уилли Креншоу наклонился к окну автомобиля:

– Что значит "поколесить"?

– Обкатать эту машину, как вы понимаете, а заодно расшевелить местных жителей и привлечь их внимание.

– Уже зашевелились, – нехотя признал полицейский, оглядывая толпу, собравшуюся за спиной Томаса Квинси Райли, то есть за моей спиной.

– Много там народу, мальчик? – спросил человек в Капюшоне.

Когда до меня дошло, что он обращается ко мне, я поспешил с ответом:

– Зашибись!

– Как ты думаешь, если я в течение суток буду разъезжать по городу в таком виде, люди согласятся на минуту остановиться и выслушать, что я им скажу?

– Еще бы! – ответил я.

– Вот вам и ответ, офицер, – произнес Капюшон, глядя перед собой – так, по крайней мере, казалось со стороны. – Я послушаюсь мальчика и задержусь в этом городе. Мальчик, – обратился ко мне голос, – ты не посоветуешь, где бы я мог побрить свое невидимое лицо и преклонить голову?

– У моей бабушки, она…

– Отлично. А скажи, мальчик…

– Меня зовут Томас Квинси Райли.

– По прозвищу Квинт?

– А вы откуда знаете?

– Прыгай в машину, Квинт, будешь показывать дорогу. Но даже не пытайся заглянуть под Капюшон.

– Будьте уверены, сэр!

Сердце у меня трепетало, что кроличий хвост. Обойдя вокруг машины, я уселся на переднее сиденье.

– Разрешите откланяться, офицер. Если будут вопросы, найдете меня по месту жительства этого мальчугана.

– Вашингтон-стрит, дом шестьсот девятнадцать… – начал я.

– Без тебя знаю! – вскричал офицер. – Чтоб ты провалился!

– Вы готовы вверить меня заботам этого ребенка?

– Проклятье! – Полицейский ботинок убрался с подножки автомобиля, и мы рванули с места.

– Квинт? – позвал голос из-под черного Капюшона. – Как меня зовут?

– Вы сказали…

– Забудь. Как бы ты сам хотел меня называть?

– Наверно… мистер Мистериус?

– Лучше не придумаешь! Итак, где мне свернуть налево, направо, направо, налево и снова направо?

– Ну, вы даете! – только и сказал я.

И мы двинулись с места; я жутко боялся попасть в аварию, а мистер Мистериус, добродушный и совершенно спокойный, безупречно выполнил левый поворот.

Когда нужно чем-то занять руки, чтобы успокоить нервы, женщины обычно берутся за вязанье.

Моя бабушка не вязала – она лущила горох. Почти каждый день, сколько я себя помню, у нас к обеду подавали зеленый горошек. Иногда она чистила бобы. А фасоль? Бабушка воздавала должное и фасоли, но фасоль чистилась не так легко и аккуратно. Горох – совсем другое дело. Бабушка видела, как мы подошли к крыльцу, но продолжала освобождать от стручков мелкие зеленые шарики.

– Познакомься, бабушка, – проговорил я. – Это мистер Мистериус.

– Вот и славно. – Бабушка кивнула и заулыбалась неизвестно чему.

– Он носит Капюшон, – продолжил я.

– Вижу, вижу. – Бабушка оставалась столь же невозмутимой и приветливой.

– Он ищет комнату.

– В Писании сказано: ищите – и обрящете. По лестнице-то он сможет взойти? Прости Господи меня, старую.

– И еще его нужно накормить обедом, – добавил я.

– Извиняюсь, конечно, только как же он собирается обедать с этим мешком на голове?

– Это Капюшон, – сказал я.

– Вот-вот, в капюшоне.

– Я справлюсь, – глухо произнес мистер Мистериус.

– Он справится, – растолковал я.

– Будет на что посмотреть. – Бабушка очистила еще один стручок. – А как вас величать, господин хороший?

– Тебе же было сказано, – рассердился я.

– Да, верно, – кивнула бабушка. – Обед у нас в шесть, – сказала она и добавила: – Без опоздания.

За обедом, накрытым ровно к шести, шумели едоки – одни снимали у нас комнаты, другие приходили столоваться. Мой дед, вернувшись домой с золотых приисков и серебряных рудников Невады, не привез с собою ни золота, ни серебра и, перебравшись в библиотеку, поближе к своим книгам, позволил бабушке сдать комнаты на втором этаже трем холостякам и двум незамужним барышням; кроме того, с нами за стол садились еще трое соседских постояльцев. Это оживляло наши завтраки, обеды и ужины, да к тому же позволяло бабушке удерживать семейный ковчег на плаву. Сегодня около пяти минут было потрачено на бурные политические дебаты, минуты три ушло на дискуссии религиозного толка, а потом завязался самый приятный разговор: о том, что было предложено на обед; но как раз в этот момент появился мистер Мистериус, и все замолчали. Он скользнул мимо едоков, кивая Капюшоном направо и налево, а я, едва дождавшись, пока он сядет, громко выкрикнул: