Сборник 12. На посошок - Брэдбери Рэй Дуглас - Страница 57

– Значит, оставить сушу?

– Да, оставить.

– Посмотрите на мои ноги… Разве я смогу сняться с этих якорей? Но все равно спасибо за чудо ваших слов, огромное вам спасибо…

В тысяче миль от меня увидел я старика, его рука поднимала и опускала, поднимала и опускала штемпель, ставила, и ставила, и ставила печать на таможенные бланки. Закрыв глаза, я пятился вслепую, пока не почувствовал на шее прикосновение крыльев. Я повернулся, и огромная бабочка подобрала меня.

– Герман! – крикнул я что было сил, но нантакетская таможня и причал уже исчезли из виду.

Подхвативший вихрь вынес меня совсем в другом времени перед домом, дверь которого открылась и закрылась за мной, и я увидел прямо перед собой невысокого коренастого человека.

– Как вы здесь оказались? – спросил он.

– Спустился по трубе, просочился под дверью. Простите, кто вы?

– Граф Лев Толстой.

– Автор «Войны и мира»?

– А что, есть другой? – воскликнул он возмущенно. – Лучше ответьте, как вы сюда попали и что вам здесь нужно?

– Я хочу помочь вам бежать отсюда!

– Бежать?!

– Да, бежать из дома. Вам больше нельзя здесь оставаться. Вы сходите с ума, ваша жена не в себе от ревности.

Граф Лев Толстой окаменел.

– Откуда вам это?..

– Я читал об этом в книгах.

– Таких книг не существует!

– Скоро они появятся! Ваша супруга ревновала вас к горничным и кухаркам, к дочкам садовника и к любовнице вашего счетовода, к жене молочника и к вашей племяннице!

– Прекратите! – воскликнул граф Лев Толстой. – Я не хочу слушать этот вздор!

– Это неправда?

– Может быть, да, а может быть, и нет. Да как вы смеете!

– Ваша супруга грозилась порвать все простыни, поджечь кровать, запереть дверь и укоротить ваш «модус операнди»[59] .

– Сколько можно все это терпеть! То виновен, то невиновен! Ну что за жена! Повторите, чего вы хотели?

– Я предложил вам сбежать из дома.

– Так поступают дети.

– Да!

– Вы хотите, чтобы я уподобился подросткам? Решение помешанного.

– Это лучше, чем кара помешанной.

– Говорите потише! – прошептал граф. Жена в соседней комнате!

– Ну так идем!

– Она спрятала мое белье!

– Постираем по дороге.

– По дороге куда?

– Куда угодно!

– И долго ли мне придется прятаться?

– Пока ее кондрашка не хватит!

– Отлично! Но кто вы?

– Единственный человек на свете, который не только прочел роман «Война и мир», но и запомнил имена всех персонажей! Хотите, перечислю?

В этот момент кто-то начал ломиться в дальнюю дверь.

– Слава богу, она заперта! – сказал я.

– Что я должен взять с собой?

– Зубную щетку! Быстро!

Я распахнул входную дверь. Граф Лев Толстой выглянул наружу.

– А что это тут туманное, с прозрачными листьями?

– Это ваше спасение!

– Замечательно!

Дверь сотрясалась так, словно в нее ломились слоны.

– Она совершенно обезумела! – воскликнул граф.

– Вы уже надели кроссовки?

– Я…

– Бегите!

Он ринулся к машине, и машина укрыла его.

Дверь библиотеки распахнулась широко, как врата ада, и на пороге возникла бешеная фурия.

– Где он? – крикнула она.

– Это вы о ком? – спросил я – и исчез.

Не знаю точно, то ли я материализовался перед Билли Барлоу, то ли он материализовался передо мной. Билли сидел в моей библиотеке, листая увесистые тома произведений Толстого, Мелвилла и Папы.

– Два поражения и одна победа! – сказал я.

Билли захлопнул Мелвилла, закрыл Папу и улыбнулся Толстому.

– Он все-таки оставил свою мадам, – сказал я.

– И что же – она последовала примеру Анны Карениной?

– Бросилась под поезд? Нет.

– А жаль. И куда же ты двинешься теперь? Может быть, стоит отправиться в Белый дом апреля тысяча восемьсот шестьдесят пятого и стащить у Мэри Тодд билеты в театр для Линкольна?[60]

– Нет уж, уволь. Она мне за них глаза выцарапает. Отдать швартовы!

Золотые крылья затрепетали, коснувшись брызг из отделанного мрамором фонтана, находившегося вблизи отеля «Плаза». Струи фонтана били высоко в ночное летнее небо. По фонтану с хохотом, гиканьем и воплями расхаживали, пошатываясь, с бокалами мартини в руках красивый мужчина в промокшем насквозь смокинге и интересная женщина в серебристом вечернем платье.

– Эгей! – окликнул их я. – Зельда! Скотти! На выход!