Маленький большой человек - Бергер (Бри(е)джер) Томас - Страница 122

В устье Танге мы нашли брошенную деревню сиу. Индейцы оставили ее еще прошлой зимой, и солдаты спокойно бродили по ней, собирая остатки каркасов типи и прочие дрова для лагерных костров. Лавендер нашел пару старых мокасинов и клялся, что по орнаменту опознал их бывшего хозяина. Не знаю уж, так это или нет, но по мере нашего продвижения вперед он становился все мрачнее и мрачнее.

Немного позже он обнаружил погребальный помост, возвышавшийся над землей на окрашенных в черный и красный цвет шестах. Тело все еще было там, завернутое в шкуры, из-под которых торчали ноги в мокасинах, рядом лежали лук, стрелы, томагавк и прочие предметы, необходимые покойному для путешествия на Ту Сторону. Я забрался наверх, а Лавендер следил за мной, задрав голову и придерживая край шляпы: с реки дул сильный ветер.

Потом пара кавалеристов разбила помост на дрова, а утварь разобрала на сувениры, оставив труп лежать на голой земле. Лавендер отвернулся и сказал мне, что, пожалуй, пойдет порыбачить.

Однако в эту минуту рядом с нами остановился сам Кастер. Он придержал своего красавца-скакуна по кличке Вик, бросил взгляд вниз, на тело, и сухо приказал Лавендеру:

— Разверни.

Тот отогнул края шкур, и мы увидели то, что и ожидали, — мертвого воина сиу. Погиб он относительно недавно, на левом плече отчетливо виднелась страшная рана.

— Избавься от него, — бросил Кастер и отъехал немного в сторону, а неф поднял труп и понес его, как несут больных детей, к берегу реки Йеллоустоун, где и положил в воду.

Я полагал, что генерал не узнает меня, но ошибся. Он кивнул мне, и я в ответ, с неожиданным для самого себя почтением, дотронулся до своей шляпы. Будь это не столь неожиданно, я, возможно, поступил бы по-другому, однако в тот момент, подобно остальным, подпал под могучую волну излучаемой им властности.

В следующее мгновение перед генералом оказался солдат, который доложил, что в одном из старых кострищ найдены останки белого человека. Кастер тронул Вика, я же пошел пешком в указанном вестовым направлении. Вскоре я увидел череп и большую часть скелета среди осевшей серой золы и холодных углей. Кости все были перемешаны, однако принадлежали они явно кому-то из кавалеристов, что подтверждали и потемневшие пуговицы от мундира. Рядом валялись почерневшие от огня боевые дубинки сиу, которыми беднягу и забили до смерти. Я видел, как разведчики докладывали об этом генералу на языке знаков.

Кастер спешился и приблизился к костям. Вокруг толпились солдаты, гадавшие, кто бы это мог быть. Но мало кто разделял пессимизм Кровавого Ножа и Лавендера: трагедия произошла минимум полгода назад, и до сих пор нам не попалось по дороге ни одного сиу или шайена.

Впрочем, на Кастера эта находка произвела сильное впечатление. Тогда, в плохо освещенной палатке, я не заметил, как он постарел. Теперь же ясно было видно, что, хотя ему и было тридцать семь, выглядел молодой генерал лет на десять старше. Он молча снял шляпу, чтя память безвестного героя, принявшего мученическую смерть от рук дикарей, на скулах, под кожей, заходили желваки, а подбородок упрямо выпятился вперед.

Что до меня, так, возможно впервые в жизни, я почувствовал жалость к шести сотням парней в синих мундирах, шедшим невесть куда подставлять свои головы под дубины и стрелы краснокожих. Но вот ведь какая штука, последним я тоже не желал зла. Так как же быть? Если я предупрежу индейцев, они, скорее всего, уничтожат отряд Кастера, если же нет — то Кастер сотрет их с лица земли.

Я все еще смотрел на кости сожженного солдата, когда ко мне подошли Кровавый Нож и еще один ри по имени Удар.

«Твой друг Черный Белый Человек сбросил в воду труп лакоты», — просигналил Кровавый Нож.

«А теперь ловит рыбу в этом месте», — добавил Удар.

«Мы думаем, — продолжил Кровавый Нож, — что он использовал его в качестве прикорма».

«Я услышал вас», — ответил я.

А что я еще мог сказать?!

Они ушли, довольные разговором.

— Знаешь, на кого похожи эти ри? — внезапно услышал я у себя за спиной. — На старых грязных шлюх.

Я обернулся и увидел сержанта, лицо которого показалось мне знакомым.

— Скажи-ка, — спросил он, — ты когда-нибудь служил в кавалерии?

— Никогда, — честно ответил я и тут же вспомнил его. Это был тот самый капрал, что повстречался мне на берегу Уошито (сразу после того, как я переоделся в кустах в кавалерийскую форму) и отвел меня к Кастеру. Если помните, я был обязан ему жизнью. С тех пор его повысили в звании, он поседел и потолстел.

Мы дружески пожали друг другу руки, и он сказал, что его зовут Батс.

— Похоже, Батс, — сказал я, — нам вскоре предстоит большая драка.

Он вынул изо рта короткую черную трубочку, выпустил из ноздрей облако табачного дыма и ответил:

— Не думаю. Сиу разбегутся, как шайены при Уошито. Если, конечно, смогут. Правда, никто пока не знает, где они. Рено поехал на разведку, а Упрямец боится, что Терри захочет присвоить все лавры и отзовет его в тыл. Кроме того, Кастера трясет при одной мысли о том, что Рено, найдя краснокожих первым, сам со всем управится. Но это вряд ли. Рено еще ни разу не сражался с индейцами, да и не посмеет лезть в пекло очертя голову. Такие поединки не для него, он предпочитает воевать с бутылкой. А Упрямец просто мечтает отправить на тот свет еще одно племя дикарей, даже если там окажутся лишь старые скво. Ему надо оправдаться перед Грантом.

— Я слышал, он и сам метит в президенты, — заметил я.

— Да ну? — заржал сержант Батс. — Что ж, в таком случае два голоса ему точно обеспечены — его собственный и миссис Кастер. А, и его братца Тома, разумеется! Вот еще один ублюдок! Видел его когда-нибудь? Как-то в Канзасе Дикий Билл Хикок изрядно обломал ему рога. А старый Шрам На Лице, когда его арестовали за убийство троих белых пару лет назад, обвинил в этом преступлении Тома Кастера и поклялся, что однажды отрежет ему яйца. Потом индеец сбежал, и Том каждый раз кладет в штаны, стоит только намекнуть, что неподалеку видели Шрама. Ну не дурак, а?

Теперь вам ясно, сэр, сколь высокого мнения были друг о друге люди седьмого кавалерийского полка? По-доброму Батс отозвался только о капитане Бентине, которого я помнил еще по Уошито, и капитане Кифе, усатом веселом пьянице-ирландце.