Маленький большой человек - Бергер (Бри(е)джер) Томас - Страница 101

Когда мне стукнуло четырнадцать, не было на земле дурочки несчастнее меня, поскольку я действительно верила, что тело человека — это храм Господен, и я хранила чистоту как в помыслах, так и в деяниях своих. Однажды матушка послала меня к соседям занять немного сахара. В том доме жила другая мормонская семья, у главы которой, Вудбайна-старшего, было всего лишь шесть жен и десять детей. Случилось так, что, когда я пришла, все женщины и дети уже отправились работать в поле и меня встретил сам хозяин, пятидесятилетний старик с большой черной бородой.

«Тебя ведь зовут Амелия, не так ли? — сказал он, закрывая за мной дверь — Какой красавицей ты стала! Сахар мы держим на кухне. Пойдем со мной». Мы прошли на кухню, где он указал на банку с сахаром, стоящую на самой верхней полке. «Я подниму тебя, и ты ее достанешь», — сказал чернобородый. Он подхватил меня за талию, подождал, пока я возьму банку, и поставил на место. Вот, собственно, и все, если не считать, что лицо его почему-то пошло багровыми пятнами и он тяжело дышал, хотя весила я тогда не больше перышка.

А дня через два мой па позвал меня к себе и сообщил, что Вудбайн-старший хочет на мне жениться. Спорить с отцом было совершенно бесполезно, и той ночью я сбежала из дома.

Что ж, — продолжала она, несколько раз всхлипнув, — мне не раз пришлось раскаиваться в совершенной глупости. За эти два года я видела только худшее, а именно мужчин ничуть не моложе и не краше Вудбайна-старшего, да еще и с телами волосатыми, как медвежья шкура. Чем быть утехой для любого бродяги с большой дороги, уж лучше бы я стала женой мормона…

Такую или почти такую историю можно услышать от любой шлюхи. Все они — блудные дочери знатных родителей. Поэтому я не очень-то ей поверил, хотя, не скрою, упоминание Солт-Лейк-Сити и мормонов пробудило мой интерес, ведь мой па собирался в свое время именно туда.

Пока Амелия сидела и рассказывала, я заметил у нее на шее чуть ниже затылка маленькую родинку. Самое интересное заключалось в том, что у моей сестры Сью-Эн, которой стукнуло тринадцать лет за день до того, когда шайены напали на наш караван, была точно такая же родинка и на том же самом месте. Я уже сказал, сэр, что девочка мне кого-то напоминала, но, уверяю вас, не сестру, та выглядела совсем по-другому.

— Знаешь, — сказал я Амелии, — и у меня в Солт-Лейк-Сити, кажется, есть родственники. Правда, последний раз я их видел много лет назад, но направлялись они именно туда. Может, ты слышала о них?

Она подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза. Слезы и частое соприкосновение с моим сюртуком смыли с нее всю краску. Ее кожа и волосы до странности походили на мои.

— Как, ты сказал, их звали? — спросила она внезапно изменившимся голосом.

— Да я и не говорил, но раз уж тебе интересно — скажу. Кребб. Матушка, сестра Сью-Эн, затем другая сестра — Маргарет…

— Сью-Эн! — вскричала Амелия. — Но так звали мою мать! — Она засмеялась, потом замотала головой и снова расплакалась, обхватив меня за шею.

Только теперь я понял наконец, кого именно она мне напоминала. Меня самого.

— Так ты и в самом деле мой настоящий дядя… дядя Джек?! — сквозь слезы еле выговорила она.

— Знаешь что, племянница, — ответил я, — тебе бы лучше одеться.