Щит Королевы - Браславский Дмитрий Юрьевич - Страница 66

Я даже слегка испугалась такой скоропалительности.

– Идем? – настаивала Втайла. – Прямо сейчас!

Немного подумав, я решительно ответила:

– Нет, лучше тебе одной.

Мне очень хотелось ее поддержать, но здесь был особый случай. Пусть уж Втайла сама…

Честно говоря, я боялась, что муж начнет ее отговаривать и мне придется в этом участвовать. С одной стороны, я не была уверена, что Втайле стоит уезжать. С другой – это было ее решение, ее битва с прошлым, ее надежды на будущее. В конце концов, это было какое-то дело, которое она могла совершить. А если ты страдаешь, лучший выход – за что-то взяться.

Нет, бесследно ничего не пройдет, конечно, и рана останется. Она его любила – да еще как! Но боль притупится: если Вьорк согласится ее отправить в Ольтанию, Втайле прежде всего понадобится думать о нас – о живых, а не о погибших.

Вернулась кранчеккайл часа через два. Едва она вошла, я поняла: все получилось, Втайла едет. Так гордо она шла, высоко подняв голову, – не то что все последние дни…

– Они накинулись на меня вшестером – Вьорк, Дамерт, Беххарт, Щиты… «Зачем? Куда? Тебе лучше остаться, отдохнуть…» Будто я устала или тяжело больна! – фыркнула гномиха. – А Ведающий знаешь что потом сказал?

– Ну?

– «Если она убедила шестерых довольно занудных гномов, значит, и людей сможет убедить. Пусть едет».

– Здорово! – Я даже в ладоши захлопала. – И когда?

– Дня через два.

– Та-ак скоро? – Я опешила. Даже представить не могу, как я буду без Втайлы. Без ее трогательной, хоть иногда и слегка навязчивой заботы. Без ее поддержки. Без ее веселого смеха…

Впрочем, в последнее время она не смеется.

– Ну что ты, не грусти. – Гномиха опустилась на стул напротив меня. – Хочу понять, как люди живут, почему у них все не так, как у нас. Но насовсем расстаться с Хорверком я все равно не смогу. К тому же есть камера перехода: только ты позовешь – я уже здесь!

Я не стала ей говорить, что камерой перехода далеко не каждый день можно пользоваться, да и то лишь из Альдомира и Тильяса. И о том, что буду грустить – поначалу сильно, это точно. Незачем ее расстраивать.

И все же я рада, что она поедет. По зрелом размышлении, мне кажется, что ей так будет лучше.

Сегодня у меня были гости. В Хорверк вернулись несколько гномов, путешествовавших и живших кто где – в Ольтании, в Маркусе, а один даже до Дебокассии добрался. Очень симпатичные, и общаться с ними легко и приятно. Наверно, Хорверк покидают самые разговорчивые.

Прослышав о «чудесном спасении» Вьорка, они явились ко мне с подарками. Больше всего меня поразил шелковый платок из Вар-Рахиба. Он широкий-широкий и длинный, как платье, но если его свернуть, становится размером с ладошку. А какие чудесные краски! Невиданные оранжевые птицы, по краю – орнамент из красно-желтых листьев. Вглядываешься – и кажется, будто идешь по осеннему парку.

Я их угостила чаем со всякими сладостями, а тем, кто отказался, попросила принести крепкого хорверкского эля, так что все остались довольны. Один гном, Стаброд, был с женой. Они полвека прожили в Тильясе и уже несколько лет как надумали вернуться, но все дела, дела, и вот наконец… И все же они задержались еще на один день: двадцать второго адлари скончался настоятель храма Ашшарат. На другой день состоялись пышные похороны, народу – не протолкнуться. И в этот же день, говорят, треснула одна из колонн храма. Сами они не видели, но…

Тильясцы сочли такое событие очень печальным предзнаменованием.

А я вот думаю, что это связано с Шенни, хоть он и служил Меркар. Это же день его гибели!

С утра была у Вьорка. Ого-го, что мы придумали!

Вьорк решил, что заговорщиков нужно опередить. А как? Да очень просто! Если они охотятся на королеву – надо ее подставить. Только, конечно, понарошку.

В общем, кто-то должен переодеться в мое платье, а Соридель его заколдует, сделает похожим на меня.

Хорошо еще, что Вьорк догадался меня спросить, кто это должен быть. «Мэтт, конечно», – сразу решила я.

Кто еще настолько меня знает? Кто может почувствовать, что я отвечу, а чего ни в коем случае говорить не стану?

Только он.

Жаль лишь, что я сама в последнее время его не слишком-то хорошо понимаю. Он какой-то загадочный. Или просто стал холоднее? Когда-то стремился лишний раз побыть со мной, поболтать, пошутить, побалагурить. А сейчас, если не его дежурство, и носу не кажет.

В чем причина? Неужели я его так сильно обидела?

Из-за Мэтта я все время чуть-чуть нервничаю. Хочется обратить на себя его внимание, постоянно тереблю его и выгляжу ужасно глупо. Сама это понимаю, уверяю себя что на следующий день и не посмотрю на него, и каждое утро все начинается сначала.

Нет, нет, нет, не буду о нем думать. Велика птица! Подумаешь, принц! У нас в Хорверке этих принцев штук двадцать, и ничем они от всех прочих гномов не отличаются.

Ну вот, опять вру сама себе. Мэтт – особенный. Конечно, отличается. Он умнее их, он мужественней, он, в конце концов, красивее.

Ну и что? Нельзя же напрашиваться на общение с другом, если ты стал ему неинтересен! Надо взять себя в руки и поступать так же, как он, – не замечать.

Пролистала дневник, не вчитываясь: Мэтт, Мэтт… Ах, что он скажет да что он подумает. Хватит о нем.

Стради, Гвальд и Мэтт отправились «на прогулку». Вообще-то я не волнуюсь – хотя бы потому, что сегодня, скорее всего, ничего не произойдет.

Щиты слегка потешались над Мэттом – глупые! Как будто не понимают, какая на нем ответственность и как ему непросто не только влезть в мое платье, но и вести себя в точности как я!

Ну вот, не хотела же писать об этом Мэтте, и опять…

А Соридель!.. Как ему это удается? В первую секунду, посмотрев на заколдованного Мэтта, я решила, что передо мной зеркало.

После того как Щиты ушли, время тянулось ужасно медленно. В кабинете негромко разговаривали Втайла, Тиро и Даларх: муж «поделился» со мой Щитом, чтобы, пока мои катаются на горке, у меня на всякий случай была охрана. Я обрадовалась, что это именно Даларх: он чем-то отдаленно напоминает мне Мэтта – не зря же они кузены. И он, по-моему, лучше ко мне относится, чем Цорр и Ланкс: те вообще поначалу меня не замечали, а Даларх всегда со мной болтал. Расспрашивал, как мы в Ольтании живем, рассказывал, как он в детстве с Мэттом играл. Объяснял, почему гномы называют грибы «даром Крондорна», а розы – «эльфийской иглой»…

Я нервничала, не могла ни на чем сосредоточиться. Снова взялась за шитье – надо же докончить этих неправильных всадников, а заодно и себя занять. Прислушалась к разговору.

– А ты давно была в Желтом переулке? – негромко спросил Щит Втайлу.

Я медленно подняла голову.

– С тех пор, как Варр исчез, – ни разу… – В этот момент кранчеккайл поймала мой взгляд.

– Что случилось? Ты что-то вспомнила?

– Втайла, скажи, тот самый Варр, который принес нам записку… Это ведь его дом в Желтом переулке? – Не дожидаясь ответа кранчеккайл, я пробормотала: – Ну конечно! Как я сразу не догадалась…

– О чем? Фиона, милая, да что же…

– Мне… мне надо поговорить с мужем, – перебила я гномиху.

– Прямо сейчас? Ты забыла, что катаешься на горке? – рассудительно заметил Даларх. – И скажи уже толком, в чем дело!

Я подробно описала им одно маленькое происшествие.

На днях мы с Мэттом и Тиро отправились в Коралловый лес. Мы шагали по утреннему городу, настроение было просто отличное. И вдруг в одной из узких улочек нам встретился грустный пони с двумя небольшими седельными сумками. Когда мы подошли, он пил из низенького уличного фонтанчика. Завидев нас, пони простучал копытцами на другую сторону улицы и стал печально топтаться возле прикрытой двери.

– Вот ведь дундуки! Животину на улицу выставили! – Тиро очень любил столь малочисленных в Хорверке домашних животных.