Щит Королевы - Браславский Дмитрий Юрьевич - Страница 64

Нет, не человека. Гномихи.

На Втайлу страшно смотреть. Она стала совсем прозрачной. Стеклянной.

Впрочем, что богам до нас? Наверно, и мне, и Вьорку просто повезло. А Шенни – нет. И ни мои, ни Втайлины молитвы его бы не спасли.

Вьорк сказал, что Шенни закрыл меня собой. И что он поступил так, как должен был поступить любой на его месте…

Сколько еще предстоит испытаний? Я чувствую, что они не закончились.

Потушила в спальне светильники, зажгла свечи. С ними уютнее. По углам – странные тени. Можно фантазировать: тень от вазы с цветами – невиданный дракон, тень от плаща, переброшенного через спинку стула, – старая волшебница… А я – прекрасная принцесса, живущая в заколдованном замке.

В Ольтании есть поговорка: «Каждая судьба мечтает превратиться в сказку, каждая девчонка – в принцессу». Я родилась принцессой, но при этом мне часто казалось, что я – ненастоящая. И то, что я появилась на свет в королевской семье, просто случайность.

Настоящие принцессы – красивые, слегка капризные особы. Не так, как я, а действительно слегка. Они изящны во всем, они не лазают по крышам и не носятся по полям и лугам, а целыми днями примеряют новые платья и мечтают о прекрасных принцах.

Потом он появляется – какой-нибудь прекрасный принц, – и принцесса становится королевой.

Им, принцессам, на роду написано стать королевами. Чтобы подданные восхищались их неземной красотой.

Бывали, конечно, исключения – когда королевы правили сами, и подданные ценили их и поражались уму и дальновидности, а не только изящным чертам лица да изысканным нарядам. Но это такая редкость!

Я не думала не гадала, что стану королевой. Но когда это произошло, дала себе слово, что не буду сидеть сложа руки. Да и не вышло бы у меня это. Другое дело, что Вьорк поначалу боялся мне доверять хоть что-то ответственное. Но после того как я написала для него речь, он стал куда внимательней прислушиваться ко мне.

Только я все время перебарщиваю. Что за геройство – одной тащиться в заброшенные подвалы, распутывать заговор – неясно, мнимый или существующий! Мне было очень интересно, и я казалась самой себе ой какой умной, догадливой, смелой… Но если честно – это просто ребячество. Не стоило мне впутываться. Сотый раз говорю себе: не стоило. Все могло бы пойти по-другому. Возможно, сиди я тихо, заговорщики не обратили бы на меня внимания. И тогда, быть может, Шенни остался бы в живых. Нет, не буду об этом. Всякий раз при воспоминании о нем меня охватывает такое чувство вины… Я не могу спокойно об этом писать.

Сегодня утром я снова взялась за рукоделье: принялась вышивать. Противные розочки давно надоели, и теперь я старательно, стежок за стежком, изображала битву при Тильясе – так, как она мне представлялась. Правда, гномы получались все на одно лицо. Ну да не беда – люди тоже.

Когда в спальню вошла Втайла, я корпела над силуэтом Вьорка. Мне хотелось посадить его на коня, чтобы он выделялся из толпы. Но тогда бы я погрешила против истины – гномы сроду на лошадях не воевали. Пришлось сделать его самым большим гномом. Явного сходства мне не добиться, может, хоть так догадаются. Эх, что-то у меня не выходит…

– Втайла, ты не посмотришь на мою битву при Тильясе? Похоже?

– Хм-м… Ну, в общих чертах… А что ж ты Вьорка-то так?

– Ну ты же сразу догадалась! Вот чтобы и другие так же…

Она задумчиво провела пальцем по шитью.

– Давай-ка вот здесь распори, а стежки помельче сделай. Вот тут нитку надо бы потоньше. Да, гномы у тебя какие-то невыразительные…

Хорошо белошвейке рассуждать, где какая нитка должна быть! А я так старалась…

Заметив, что я насупилась, Втайла поспешила меня подбодрить:

– Зато крепость очень красиво получилась. Кстати, а это что за странная фигура? Почему у нее руки к небу тянутся?

– Дар Криден, знаменитый маг. Это он у меня так колдует… Если бы он не погиб, еще неизвестно, как бы все…

Я прикусила язык, но Втайла, к счастью, заинтересовалась совсем другим:

– Дар? Странная приставка…

– Странная? Да отчего же?

– Его кто-то заметил? «Дар» – это ведь по-ольтански «заметный»?

– Можно сказать, заметили, – улыбнулась я. – Или отметили.

– А кто и за что? Император? Неужели за военные заслуги?

– Сначала боги, а потом уже император.

– Подожди, – взмолилась Втайла, – как это – боги? Я всегда думала, что дворянство выдумали вы, люди.

– Кто выдумал, не знаю. Только настоящее дворянство еще от Арвианской империи осталось. Взять тех же Веденекосов – знатный вполне род. Небогатый, правда, но знатный. Вот смотри, – пояснила я, чувствуя, что Втайла окончательно запуталась, – если у вас гном отличается в бою или на королевской службе, его ведь награждают? Так и у нас награждали – дворянством. «Айн», «тен» – это все староимперские дворяне и есть. А вот приставку «дар» могли добавить к своему имени лишь те, кого наградили сами боги – колдовским даром.

– Но ведь Империи-то вашей нет давно? – покачала головой Втайла.

– Империи нет, – невольно начала раздражаться я, – а дворяне есть. Ольтания-то их всех признала.

– Эх, только люди могли такое удумать – ценить одних магов или воинов больше других за одно то, что их предки обладали каким-то особым талантом. – Втайла покачала головой.

– Не совсем так. – Мне не хотелось, чтобы Втайла плохо думала о людях. – Маги должны были совершить что-нибудь великое.

– А Кридены что такого совершили?

– Да кто же это помнит? – удивилась я. – Говорю же тебе: еще при Империи это было…

Мне было слегка досадно, что Втайла такого невысокого мнения о людских обычаях. Но и я впервые в жизни задумалась над тем, что действительно странно как-то получается: прапрадедушка отличился, скажем, на поле битвы, стал центурионом, получил дворянство. А праправнучек пожинает плоды: помыкает крестьянами, от которых сам недалеко ушел, и за их счет как сыр в масле катается.

Отвлекаясь от этих мыслей, я поспешила похвастаться:

– Знаешь, я одну из дар Криденов своими глазами видела – страшненькая такая старушенция.

Действительно, у Нельда при дворе жила древняя старуха, которую звали дар Криден. Сомневаюсь, что она была на что-то способна, но рассказывали, будто когда-то ее боялись не на шутку.

Втайла покосилась на меня неодобрительно и вернулась к вышивке.

– Слушай, а с какой это радости у тебя все люди верхом на лошадях?

– Ну как же, равнина – значит, там были конники… Втайла изумленно взглянула на меня.

– Я думала, ты знаешь историю лучше меня. В битве при Тильясе ведь почти что одна пехота сражалась! Были, конечно, всадники – командиры, была одна конная сотня… Но отнюдь не все!

Пришел мой черед удивляться.

– Откуда ты знаешь?

– Ну, я прочла пару книжек… тен Парендоса, например… Да и не так давно битва-то была – отца тогда дважды ранили, а ему к тому времени уже пять сотен стукнуло.

– Твой отец там был?!

– Да пол-Хорверка там было!

Я замолчала. Втайла, сделав еще пару замечаний и показав, как держать пяльца, чтобы лучше удавались особо сложные стежки, ушла. Думаю, опять в крипту – в холодную пещеру на несколько этажей ниже дворца…

Мне кажется, Втайла оживает только в чьем-то присутствии, и то через силу. В этой крипте теперь вся ее жизнь. Вот и с этим вышиванием – раньше бы она сама ко мне подошла, помогла бы, мы бы вместе посмеялись над тем, что я всех людей на коней посадила, а сейчас – куда там. Подошла лишь потому, что я ее попросила, а на самом деле ничего ей не интересно.

Тиро говорит, что, когда тело Шенни отправят на родину, ей полегчает. Да только я в это не верю. Надо что-то придумать, как-то помочь ей.

Скоро примчался Сетр: меня звал к себе Вьорк. Оказывается, сегодня утром из Ольтании прибыл новый посол.

Еще месяц назад я бы, наверно, написала: «из дома». Но не теперь. Мой дом – Брайген.