Диверсия - Васильева Людмила - Страница 6

Послушайте меня, Екатерина Васильевна, давайте не будем пререкаться, а поговорим разумно, по-деловому. Могу прямо сказать: ничто вам здесь не угрожает, наоборот - обстановка для отдыха превосходная, а вы устали от подготовки к выставке и ее проведения. Столько встреч, разговоров, интервью...

Катя вскочила со скамьи, встала перед опешившим "миротворцем":

- Прекратите болтовню! Я сама знаю, устала или нет..; Или вы немедленно меня отпустите, или я найду выход... То, что вы проделали со мной, не пройдет безнаказанно для вас. И знайте, я не подчинюсь никакому насилию.

Севенарт с сожалением смотрел на нее:

- Вы взрослая, а так неразумны... Вы же ничего не знаете: ни того, кто вас увез, а не похитил, а точнее, спас от грозившей вам далеко не пустяковой опасности; ни того, зачем вы здесь и почему вас не уговорили предварительно уехать по доброй воле. Вот и давайте разберемся во всем, а затем вы вольны вести себя как вам заблагорассудится.

Севенарт встал, взгляд его явно выражал снисхождение к Кате и ничем не пробиваемую доброжелательность.

- Может быть, вы все-таки, как женщина и хозяйка, пригласите меня на чашку чая и выслушаете...

- Я не знаю, что вы мне скажете, но заранее предупреждаю: пока я не свободна, никакого разговора "на равных" не будет. И чем скорее вы освободите меня, тем лучше для вас... Не надейтесь, что многим безразлично, куда это я исчезла...

- Хорошо, хорошо... Сначала выслушайте...

Катя нервно и решительно вошла впереди Севенарта в дом, показывая, что не намерена соблюдать церемонии. Она заварила чай, налила Севенарту, сама села, демонстративно отодвинувшись от стола. Севенарт, поморщившись, стал неторопливо пить.

- Повторяю вам, Екатерина Васильевна, все, что произошло, не похищение, а стремление спасти вас. В том мире, где вы до сих пор жили, творится нечто, не менее страшное и уничтожительное, чем война. Чьято злая воля, чей-то изощренный ум решил повести смертельную борьбу с существующей политической системой. Но в этой борьбе гибнут наиболее ценные талантливые личности. Вначале у нас, людей, принадлежащих к обществу доброй воли, возникли предположения, что губительная эпидемия, поразившая содружество, - один из новых способов борьбы оппозиции Но ученым стало ясно, что зловещие заболевания не есть результат деятельности особых микроорганизмов, а поражение психики, вызванное иными причинами. Это "бунт" психики, реакция, ранее неведомая человечеству, на длительное насилие.

Эта болезнь, видимо, "дремала" в людях несколько столетий. Еще с тех пор, когда страны были разобщены, когда человечество было угнетено постоянным страхом ожидания войн, сначала ядерной, а затем "высоких энергий". Угнетенный мозг -вот результат такого состояния, и он проявил в потомстве свои новые свойства. Этим можно объяснить и то, что болезнь, как правило, поражает людей выдающихся, наиболее талантливых. А катализатором явились либо изменения, пусть даже незначительные, атмосферы, либо новые реакции... да мало ли что еще...

- Допустим... - Катя резким движением руки перекинула за плечо прядь рассыпавшихся волос. - Но какое отношение это имеет к тому, что вы сделали со мной? Я;же не из тех ученых...

- Не спешите... Все, происшедшее с вами, связано именно с этими событиями. Наше общество решило спасти вас от опасности заболеть той страшной болезнью. У нас вы изолированы от нежелательного и постороннего общения с кем-либо, и мы уверены, что здесь болезнь вас не тронет. У нас есть свои, особые методы профилактики. Мы не спасаем всех подряд - это довольно дорогое удовольствие. Но вы - в расцвете творческих сил, талант ваш очевиден и нужен человечеству. А ведь, согласитесь, лучше того, что сделали мы, - ничего не придумаешь.

- Вы решили, что я уникально талантлива?

- От вас можно ждать большего, а печальный случай с художником Покровским заставил нас спешить.

- Ладно, - Катя налила себе чай и придвинулась к столу, - а как же быть с моими родными, близкими?

- Все, все продумано. Если вы напишете или наговорите на запись - до них это дойдет. Ваше дело успокоить их...

- А если я захочу сообщить им, что нахожусь в заключении, и попрошу помощи?

- Но, позвольте, Екатерина Васильевна, какое же это заключение? Севенарт повел рукой, указывая на убранство комнаты. - Это почти дворцовая обстановка... И, кстати, если вы поинтересуетесь другими помещениями, то мастерская и все материалы для вас приготовлены. Можете спокойно работать. И не надо делать глупости... Вы не пленница. Это временная, вынужденная изоляция, да и то, как я считаю, приятная.

Катя встала.

- Если все действительно так, то я посмотрю..

- Все будет хорошо.

- Кстати, а какова ваша роль во всем этом и кто вы такой?

- Имя и отчество могу повторить, и фамилию также, я не делаю из этого секрета. Анатоль Константинович Севенарт. Врач.

- Точнее, тюремный врач?

- Екатерина Васильевна, я был уверен, что вы умнее и тоньше...

Впрочем, возможно, я вел бы себя примерно так, очутись на вашем месте. Не буду на вас сердиться. Убежден, что скоро станем друзьями. И, пожалуйста, не думайте, что вы будете проводить все время в одиночестве. Совсем скоро вы сможете общаться с коллегами, людьми искусства, с теми, кто живет в нашей стране и где мы предоставляем им идеальные условия для творчества, не хуже чем в вашем городе Искусств.

- Это что же, коммуна или убежище для умственно неполноценных маньяков?

- Екатерина Васильевна, - Севенарта явно коробила грубость Кати. - Ну как можно говорить такое, еще ничего не видя и не зная?

- А страна-то, страна, куда вы меня затащили? Надеюсь, это не другая планета?

- Я лично хотел бы, чтобы планета была другая, тогда с вами было бы проще... А страна -самая прекрасная, воспетая и прославленная поэтами, писателями, художниками, - Франция.

Севенарт с улыбкой, показывая, что его ничуть не рассердили выходки Кати, распрощался.

С того дня, когда Севенарт познакомился с Катей, прошло больше месяца. Катя жила все в тех же "покоях". Она стала спокойнее, уже не встречала Севенарта враждебно, а вполне непринужденно беседовала с ним, даже позволяла себе быть чуточку кокетливой. Иногда Севенарт приходил не один, но он всегда заранее испрашивал согласие Кати на это. С ним приходили разные люди -ученые, литераторы, художники.