Французский шелк - Браун Сандра - Страница 93

— Гарри прекрасная Хозяйка, но когда же мы поедем домой, Клэр Луиз?

— Представь, что ты в отпуске, мама. Через несколько дней мы все отправимся домой. — Она притянула к себе мать и крепко обняла ее.

— Ты всегда была замечательной дочерью, — сказала Мэри Кэтрин, погладив Клэр по щеке. — Когда мы приедем домой, я испеку тебе фирменный пирог тети Лорель — «Французский шелк». Вы любите шоколадный пирог, мистер Кассиди?

— Обожаю.

Лицо ее осветилось радостью.

— Тогда мы обязательно его испечем, и вы присоединитесь к нам.

— С удовольствием. Спасибо за приглашение. И вот теперь Клэр, склонив голову на плечо Кассиди, наслаждалась тихим уединением, дарованным им волею случая На потрепанные подушки дивана-качалки они набросили стеганое одеяло. Проржавевшие пружины жалобно скрипели, но Клэр никогда еще не чувствовала себя на этом старом диване так уютно.

— Что, теперь и Джош попадет под твою опеку? — с улыбкой спросил Кассиди.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты сердобольная, Клэр, и любишь всех опекать, взваливая на себя чужие проблемы. Мэри Кэтрин. Андре в какой-то степени. Ясмин…

— Только не Ясмин. Это она мне помогла встать на ноги.

— Может быть, в самом начале. Но ты оказалась сильнее ее, Клэр. Ты ведь была опорой «Французского шелка» — и мозговым центром, и творческим гением. Ясмин своим именем, возможно, и помогла тебе выбиться, но со временем она стала больше нуждаться во «Французском шелке», чем он в ней.

Клэр в глубине души сознавала его правоту, но ей казалось, что, согласившись, она предаст память подруги.

— Мне будет не хватать ее. Я иногда ловлю себя на том, что пытаюсь вспомнить, когда же она должна прилететь из Нью-Йорка, но потом с ужасом осознаю, что она не прилетит никогда.

— Это вполне естественно. Должно пройти какое-то время.

— Много времени.

Они помолчали; тишину нарушал лишь скрип качалки. Наконец Кассиди спросил:

— А как насчет меня?

Клэр подняла голову и вопросительно посмотрела на него.

— Что насчет тебя?

— Меня ты возьмешь под свое крылышко?

— Не знаю, — игриво ответила она. — Мне вовсе ни к чему еще один приемыш. Что мне с тобой делать?

— Ты могла бы познакомить меня со старым кварталом, который ты так любишь и с которым ты связана душой. Учи меня французскому. Рассказывай о своих новых идеях. Обсуждай со мной мои самые интересные дела. Выслушивай мои жалобы. Ходи со мной в кафе-мороженое. Целуйся со мной на людях.

— Другими словами, я должна стать твоей компаньонкой и любовницей.

— Совершенно верно.

Они поцеловались. Во дворике сгущались ароматные сумерки. Где-то неподалеку одинокий саксофон наигрывал томный блюз. По соседству кто-то готовил филе со стручковым перцем.

Кассиди расстегнул жакет Клэр и жестом собственника положил руку на ее грудь Их поцелуй стал более глубоким и страстным. Повернувшись к нему, Клэр потерлась коленом о ширинку его брюк, и он возбужденно прошептал ее имя.

Когда на мгновение их губы разомкнулись, он сказал:

— Ты потрясающая женщина, Клэр Луиз Лоран. Самая волнующая. И самая загадочная.

— Уже нет, Кассиди. — Она обхватила руками его лицо. — Теперь ты знаешь все мои секреты. Все. Надеюсь, ты теперь можешь понять, почему я так часто лгала тебе.

Налицо его появилось то напряженное, мрачное выражение, которое так шло ему и которое Клэр успела полюбить.

— Я никогда не встречал женщины — да и мужчины, впрочем, тоже, — которые могли бы любить так, чтобы пожертвовать ради этой любви своей жизнью. Я знаю, что настоящая любовь именно такой и должна быть, но до встречи с тобой думал, что это недостижимый идеал. Я хочу знать лишь одно: распространяется ли твоя любовь на меня?

Она нежно поцеловала его.

— Я полюбила тебя, как только увидела. Я боялась тебя и сопротивлялась системе, которую ты представлял, но я любила тебя.

— Я не могу предложить тебе слишком многого, — печально сказал он. — Я имею в виду, что я не так состоятелен, как ты. Я люблю свою работу. Хорошо с ней справляюсь, но я не предприниматель. И, пока я на государственной службе, мои финансовые возможности будут ограничены жалованьем. — Его взгляд скользил по ее лицу, впитывая каждую черточку. Затем он прошептал:

— Но я люблю тебя, Клэр. Видит бог, люблю. Ты согласна выйти за меня замуж?

— Это нечестно, — переводя дыхание, вымолвила она, когда он прильнул к ее груди. — Ты спрашиваешь меня в момент слабости.

— Так ты согласна?

— Да.

Взволнованно и неуклюже, они наспех освободились от одежды. И когда их тела слились, вечерний воздух наполнился новыми звуками — счастливыми вздохами влюбленных.

Саксофон уже наигрывал другую мелодию. Кого-то по имени Дезире звали ужинать. Голубая сойка, залетевшая во дворик, села на краешек фонтана, чтобы попить дождевой воды. Повеяло легким бризом, и листики вьющейся глицинии зашуршали о старый кирпич, заставив испуганного хамелеона искать укрытия. Ритмичное поскрипывание дивана-качалки все усиливалось, пока в воздухе не разнесся громкий счастливый стон. Потом все стихло и замерло.