Убийство в спальном вагоне - Жапризо Себастьян - Страница 33

- На багажной полке в купе.

- Заберите и быстро назад.

- И сделаем, как я сказал?

- Да, как вы сказали.

- Вы не уйдете?

Она посмотрела на него, испытывая странное волнение, как бывало в школе, когда они обманывали надзирателей, организовывали потасовки, даже посильнее.

- За кого вы меня принимаете?

Он кивнул, доверчивый и счастливый, и побежал к перрону "М", чтобы забрать свой чемодан.

Она прождала его минут десять, сидя на лавке и думая: я себя знаю, я хорошо себя знаю, я не посмею оставить его тут, и у меня будет куча неприятностей, я сумасшедшая.

Он неспеша вернулся с чемоданом, со странным выражением на серьезном, спокойном, неузнаваемом лице.

- Что с вами?

- Как это, что со мной?

Она вышла одна с двумя чемоданами и сумочкой. Было тяжело. В зале долго искала в карманах и кошельке монеты по 50 франков, потом купила в автомате два перронных билета. Оставив чемоданы за автоматом, вернулась за ним.

Он ждал ее у барьера с тем же странным выражением лица, и тут только она заметила:

- Куда вы дели свой шарф?

- Наверно, забыл в поезде. Пошли, это неважно.

Они миновали контроль, идя друг за другом, Бэмби держала билеты. И потом вместе с чемоданами вышли на вокзальный тротуар. Было холодное, солнечное утро, на площади царила суета машин и автобусов.

- Ладно. До свидания,- сказал Даниель. Он еще не умел благодарить.

- Что вы собираетесь делать?

- Обо мне не беспокойтесь.

- Нет, беспокоюсь.

Должно быть, они довольно долго шли по направлению к площади Бастилии, пока Бэмби не подозвала такси. Она села в него, а он стоял на мостовой с печальным видом, чемодан из свиной кожи - у ног. Она сказала:

- Вы поедете со мной? - Куда?

Она не нашлась, что ответить. Он с трудом втиснул свой чемодан в такси. Ему все давалось с трудом. И вот они сидели, прижатые друг к другу. Платье Бэмби задралось на коленях так, что она не могла его поправить. Машина каждую минуту резко тормозила, проезжая по незнакомым улицам, где никто не знал друг друга.

Она дала адрес, который вот уже две недели наполнял ее гордостью: какая она, эта улица Бак? Пересекая реку (Сена, Лангрское плато, 776 километров), она посмотрела на Даниеля, который выглядел озабоченным. И сказала, чтобы тоже успокоиться, что все уладится. Он положил на ее ладонь свою загоревшую во время каникул руку с длинными пальцами.

Улица Бак. Они никак не могли найти ключи от комнаты. В доме не было консьержа. Они обратились в соседний бар, затем к жильцам с других этажей. Бэмби нашла, что в Париже люди не очень любезны.

В конце концов оказалось, что в комнате их ждала девушка по имени Сандрина. Она тоже работала в конторе на улице Реомюр. Приехала из Нанта с год назад. Жила рядом на улице Севр в похожей комнате. Господин Пикар поручил ей встретить Бэмби. Она сказала:

- Ну разве справедливо, работая в жилищной конторе, жить в такой комнате?

Смотрела на Даниеля, спрашивая себя, кто он такой, и ожидая, что их познакомят. А Бэмби, стоя на табуретке и засунув руки в карманы своего синего пальто, совсем позабыв о Малыше, обозревала через окно мансарды крыши Парижа.

- У меня нет ключей,- сказал консьерж с улицы Реомюр.- Даже если случится пожар, я ничего не смогу сделать.

- Мне надо только взять свою сумочку.

- Если бы вы захотели забрать пишущие машинки или деньги из сейфа, это безразлично: ключей у меня нет.

Бэмби повернулась на каблуках и пошла к лестнице.

- Куда вы идете?

- Поднимусь в свою контору. Может быть, там есть кто-нибудь.

- Там никого нет. Все ушли. Знаете, который сейчас час?

Был 21 час. Она все же поднялась, позвонила, спустилась назад. Консьерж ждал ее перед своей комнатой. Он ничего не сказал. Посмотрел, как она вышла, засунув руки в карманы пальто, и подумал, "ну и поколение", или "ну и времена", или "ну, и отстегал бы я тебя", или что-то в этом духе.

Комната была размером метра четыре на три. Потолок, скошенный, как в мансарде. Стены выкрашены белым, в углу - маленькая ниша, где помещались газовая плитка, шкаф, умывальник и - о, роскошь - душ в целлофановом мешке лимонного цвета.

- Я все приберу,- сказала Бэмби.

Сандрина постояла еще несколько минут. И вдруг заявила:

- У вас прекрасное платье. У вас прекрасная прическа Как вы ее делаете? У вас прекрасные туфли. У вас прекрасный душ, вы не находите?

Ей все казалось прекрасным. А поскольку Бэмби не отвечала, вытаскивая из чемодана и раскладывая вещи, то Сандрина стала рассказывать о конторе, произнеся длинный монолог, который слышала только сама. Прекрасная у них контора!

Около полудня Сандрина внезапно ушла, пообещав прийти вечером, а Малыш уснул на постели.

Комната уже преобразилась - из-за фотографий на ночном столике, книг на полках, плюшевого медведя на постели, которого Малыш зажал под мышкой.

Бэмби приняла душ, надела красный махровый халат, купленный вместе с мамой одновременно с большим портфелем.

Она застала Даниеля сидящим на постели, с всклокоченными волосами, пристально глядящим в одну точку. Его разбудил шум воды. Она сказала:

- Примите душ. Вы, вероятно, грязны, как трубочист, или клиент Армии спасения. Я не хочу, чтобы у меня появились блохи. За это время я оденусь.

Одеваясь, она посмотрела в сторону душа и увидела через занавеску очертания Малыша. Он был худ, как жердь. Она не знала, что с ним делать.

- Как мне выйти?

Она протянула ему свой махровый халат, и он вышел с мокрыми, как у нее, волосами. Рукава ему были до локтя, чувствовал он себя неловко, вид был несчастный. Она как раз в одной комбинации искала новые чулки. В этот момент он и сообщил ей:

- В купе лежала мертвая женщина.

Если бы мы сразу пошли в полицию, думала Бэмби, ничего бы не произошло. Меня бы не стали завтра увольнять, я бы написала маме, что первые дни прошли успешно.

Площадь Шатле была освещена неоном, статуя стояла на своем месте, мост тоже. И она пошла прямо, думая о том, что он уже проехал Дижон, но мог и переменить решение и сесть в обратный поезд. Прекрасно представляю себе, как он стучится сейчас, в два часа ночи, в мою дверь. То, что обычно ни с кем не случается, с ним случалось непременно.