На грани риска (сборник) - Волович В Г - Страница 54

16 октября льдина пересекла восьмидесятую параллель, и, словно в честь этого события, пурга, бушевавшая трое суток без перерыва, вдруг утихла. Сразу похолодало - минус семнадцать. Лагерь жил ожиданием. Вот-вот из Москвы должно было поступить сообщение о вылете отряда Водопьянова.

А на Большой земле стояла теплая осень. Шумела на улицах оживленная толпа. На экран выходили новые кинофильмы. Там жизнь шла своим чередом.

И в это самое время за тысячи километров от земли в Северном Ледовитом океане среди наступающего мрака полярной ночи шестнадцать человек вот уже который месяц несли свою бессменную вахту на дрейфующей льдине у полюса относительной недоступности.

Глава 1

НА СЕВЕР

Уже два часа как самолет в воздухе. В иллюминаторе проносятся черно-серые клубы дождевых облаков. Машину время от времени сильно встряхивает, но двигатели гудят с успокаивающей силой и монотонностью. Только сейчас, примостившись среди тюков и ящиков, доверху заполнивших вместительную утробу Си-47, я почувствовал, как безумно устал. Все эти дни я допоздна мотался по Москве, то проверяя продовольствие, предназначенное для станции, то получая медикаменты, меховое обмундирование, то согласуя многочисленные документы. И каждый раз, выслушивая вопросы: зачем, куда, кому, на которые я не мог ответить, терпеливо сносил иронические улыбки и пренебрежительное пожатие плечами: подумаешь, невидаль, таинственность разводит. Но вся работа дрейфующей станции (да и вообще ее существование) была окружена стеной строжайшей секретности. Даже в Главсевморпути лишь считанные люди знали, куда и зачем мы уезжаем. Это усложняло сборы, а их, трудностей, и без того было немало.

Для проведения операции был сформирован специальный авиационный отряд из трех машин. Четырехмоторный Пе-8 пилотировал Василий Никифорович Задков, известный полярный летчик, удостоенный год назад звания Героя Советского Союза. (Вместе с ним за самоотверженную работу в Арктике звания Героев Социалистического Труда были присвоены еще трем членам его экипажа: штурману Николаю Зубову, бортмеханику Ивану Каратаеву и бортрадисту Олегу Куксину.)

За штурвалом Си-47 с бортовым номером Н-369 сидел опытный полярный летчик Борис Семенович Осипов*. Командиром третьей машины, старенького трудяги Ли-2 с бортовым номером Н-556 был назначен Михаил Алексеевич Титлов**. Его имя стало широко известно в Арктике после замечательного ночного полета к Северному полюсу в октябре 1945 года.

* В 1966 г. присвоено звание Героя Социалистического Труда.

** В 1956 г. присвоено звание Героя Советского Союза

Руководство всей экспедицией по обеспечению дрейфующей станции "Северный полюс-2" было возложено на Михаила Васильевича Водопьянова. Он был одним из славной семерки первых Героев Советского Союза - спасителей челюскинцев. Он первым посадил свой тяжелый АНТ-6 на Северном полюсе, командовал эскадрильями, первыми полетевшими на бомбежку Берлина в 1941 году.

Именно к нему я попал, примчавшись по срочному вызову в особняк на улице Разина. Его высокая грузноватая фигура в кожаной куртке с золотой звездочкой на лацкане выглядела весьма внушительно. Он как-то хмуро взглянул на меня из-под густых седеющих бровей и вдруг, улыбнувшись, пробасил:

- Ну что, доктор, небось гадаешь, зачем тебя вызвали? Разговор с Кузнецовым помнишь?

"Еще бы", - подумал я, но промолчал, внутренне весь собравшись.

- Так вот, - продолжал Михаил Васильевич, - Сомова оставляют дрейфовать на зиму. Нужен врач на станцию. Погоди, - сказал он, заметив, что я было открыл рот. - Не просто врач, а врач-повар. Один в двух лицах. Ну, что теперь скажешь?

- Конечно, согласен!

- А готовить-то ты умеешь?

- Научусь, - бодро ответил я.

- Ну молодец, что честно признался. - Водопьянов встал из-за стола, положив тяжелую руку мне на плечо: - Только учти, работа каторжная. Доставаться тебе за хреновое приготовление будет изрядно. И мой тебе совет. Терпи. Не обижайся, не то и себе и людям истреплешь нервы. А там они и без того на пределе.

Летчикам предстояло проделать огромный путь до Чукотки и с ее берегов до наступления полярной ночи забросить грузы на станцию "Северный полюс-2".

Водопьянову поручалось также произвести замену части полярников: вывезти на материк семь человек и доставить нового геофизика (Н. К. Миляева) и доктора-повара. Вместе с нами летит заместитель директора Арктического института Герой Социалистического Труда А. Ф. Трешников. В его портфеле лежат научные программы работы станции на период полярной ночи. Два самолета вылетают из Москвы. Пе-8 догонит нас на мысе Шмидта.

Архангельск... Амдерма... Диксон... Тикси... Взлет - посадка. Взлет посадка. Все дальше и дальше, навстречу зиме. Мыс Шмидта встречает нас двадцатипятиградусным морозом и пургой. Быстро пообедав, мы все собираемся в летном домике.

- План, ребята, такой, - сказал Водопьянов. - Осипов и Титлов по готовности вылетают к Сомову, с ними полечу я с Трешниковым и Миляев. Доктор пусть командует здесь - проследит за погрузкой, а завтра вторым рейсом отправится на станцию. Если вопросов нет - готовьте машины.

Значит, завтра. В это мгновение никто из нас не предполагал, что судьба преподнесет нам горький сюрприз. 25 октября в 12 часов дня самолеты улетели на станцию, а я в ожидании слонялся по комнате, не зная, чем убить время. Не читалось, не спалось. Время шло к ужину, когда дверь домика распахнулась и на пороге появился штурман Пе-8 Николай Зубов. Запыхавшись от быстрой ходьбы, он, обведя взглядом комнату и убедившись, что никого посторонних нет, хриплым голосом сказал:

- Вот, доктор, и тебе работа привалила.

- Какая работа? - не поняв, переспросил я.

- От Бармалея (так между собой летчики называли М. А. Титлова) радиограмма с борта. Леша Челышев (бортрадист) по кодовой таблице отстучал 25-25 - "Имею на борту раненых и больных". Никак, с Осиповым беда приключилась.

Одеваясь на ходу, я помчался на командный пункт. На КП уже толпился экипаж Пе-8. Все переговаривались вполголоса. Завидев меня, начальник аэропорта сказал:

- Я уже распорядился подготовить наш медицинский пункт к приему пострадавших. Только лазаретик у нас маловат: человек на пять, не больше. А ведь сколько там раненых!