Сталин - Волкогонов Дмитрий Антонович - Страница 232

"Долой Каина Сталина и его камарилью!

Долой хищную бюрократию!

Да здравствует СССР, крепость трудящихся!

Да здравствует мировая социалистическая революция!

25 апреля 1940 г. С братским приветом

Л. Троцкий"652.

Когда Сталин прочитал "Письмо к советским рабочим", он в мае 1940 года вызвал Берию и зловеще сказал, что он уже сомневается: хотят ли в НКВД положить этому конец? Нарком провел серию совещаний; были удвоены усилия, направленные на ликвидацию изгнанника, который каркал беду Сталину. По-видимому, было решено максимально использовать недовольство ряда общественных организаций деятельностью троцкистов, в частности во время гражданской войны в Испании. Как писал Давид Альфаро Сикейрос в книге "Меня называли лихим полковником", еще в Испании он с друзьями решил: "Будь что будет, но штаб-квартира Троцкого в Мексике должна быть уничтожена, даже если бы пришлось прибегнуть к насилию"653.

Деятельность Троцкого в этот период объективно способствовала (хотел он того или нет) интересам Берлина, где внимательно следили за "словесной войной" между Троцким и коммунистическими организациями различных стран, публично не показывая своего глубокого удовлетворения сложившейся ситуацией. Коминтерн в ряде своих документов однозначно осудил деятельность IV Интернационала и его лидера Троцкого, "играющих на руку силам войны".

В этой обстановке на Троцкого было совершено два покушения, последнее из которых окончилось смертью изгнанника. 24 мая 1940 года, рано утром, "группа неизвестных" в форме полицейских разоружила охрану и атаковала дом, где жил Троцкий. (Как писал Сикейрос, "мы, участники национально-революционной войны в Испании, сочли, что настало время осуществить задуманную нами операцию по захвату так называемой крепости Троцкого в квартале Койоакан".) Нападавшие буквально расстреляли комнату, где прятались Троцкий с женой. Но те успели забиться в угол, за кровать. Несколько десятков пробоин от пуль оказалось на месте, где они только что находились. Ни Троцкий с женой, ни их внук не пострадали. Но каждый последующий прожитый день они расценивали как подарок судьбы. Они понимали: на них идет серьезная охота. Троцкий жил, как смертник в камере, не зная, когда наступит момент казни. У него уже больше не было ни сил, ни желания бежать куда-либо. Скрыться и замолчать он не мог. А война со Сталиным оставляла ему крайне мало шансов на выживание. Его противник не любил и не умел останавливаться на полдороге к цели, которую наметил.

Расследование, которое вели мексиканские власти, поначалу не дало результата - нападавших не нашли. Возникло даже подозрение, о чем писали американские и мексиканские газеты, что сам Троцкий инсценировал этот налет, чтобы скомпрометировать Мексиканскую коммунистическую партию, Сталина и всех тех, кто стоит за ними.

Шеф мексиканской тайной полиции Л. Саласар, приехавший для допроса, спросил Троцкого:

- Подозревает ли господин конкретно кого-либо в покушении?

- Конечно, - ответил чудом уцелевший изгнанник. Наклонившись к уху полицейского, он не без шутовства сказал заговорщицки:

- Автор нападения - Иосиф Сталин...

Однако убийца был уже рядом с Троцким. Еще в 1939 году он стал вхож в дом Троцкого, назвавшись "Жаком Морнаром", бельгийским подданным, другом американской троцкистки Сильвии Агелоф, работавшей одним из секретарей у Троцкого. Морнар, занимаясь кинобизнесом, в деловых кругах представлялся еще и гражданином Канады "Франком Джексоном". Сначала "Джексон" познакомился с друзьями Троцкого Росмерами, что облегчило в конце концов доступ к тщательно охраняемому изгнаннику. В мае 1940 года "Джексон" наконец лично познакомился с Троцким. После этого он эпизодически бывал в Койоакане и в частных разговорах давал понять, что ему симпатична позиция Троцкого, предлагал различные планы улучшения финансовых дел IV Интернационала. Так или иначе, как стало известно позднее из американской печати, он вошел в доверие к Троцкому. "Джексон" не раз заводил разговоры о "сильных личностях", "твердой руке". У Троцкого, как вспоминала впоследствии его жена, даже возникли подозрения, не является ли этот бизнесмен фашистом? Но в действительности это был испанец Рамон дель Рио Меркадер, один из исполнителей воли "вождя народов", с которым он так никогда и не встретится.

Как-то в середине августа "Джексон" попросил Троцкого поправить его статью по какому-то мелкому вопросу. Троцкий высказал несколько замечаний. 20 августа, во вторник вечером, "Джексон" пришел вновь с выправленной статьей, прошел в кабинет Троцкого и попросил посмотреть текст. Троцкий сидел над рукописью. Он только что закончил главу "Термидор" своей книги "Сталин", в которой с сарказмом написал: "По приказу Троцкого, отделенного тысячами километров, становились иностранными шпионами глава правительства Рыков и большинство народных комиссаров: Каменев, Рудзутак, Яковлев, Розенгольц, Чернов, Иванов, Осинский и другие... все они состояли в заговоре против Советской власти, когда она находилась в их руках..." Подыскивая самые уничижительные слова для характеристики сталинских преступлений, Троцкий закончил главу фразой: "Под этой картиной нужно поставить подпись мастера: Иосиф Сталин"654.

Войдя в кабинет, как показал позже "Джексон", он "положил плащ на стул, достал из-под него альпеншток и, закрыв глаза, обрушил его на голову читающего Троцкого со всей силой". Жертва, по словам "Джексона" на суде, издала "ужасный пронзительный вопль. Я буду слышать этот крик всю мою жизнь". Агония Троцкого длилась еще сутки.

Троцкий был старше Сталина лишь на полтора месяца. Бывший предреввоенсовета часто обращался в прошлое, ища тот час и день, который стал роковым в его судьбе. Искал и - не находил. Его сверстник оказался более удачливым в их многолетнем смертельном споре. В трагедии Троцкого - трагедия междоусобной борьбы, которая после смерти Ленина, благодаря Сталину, приняла такие уродливые, страшные формы. Бетонный обелиск с выбитыми на нем серпом и молотом, установленный на могиле Троцкого во дворе его последнего прибежища в Койоакане, отделяют тысячи километров от Яновки под Бобринцом на Украине, где родился один из "выдающихся вождей" русской революции. Его могила давно уже стала местом праздного туристского внимания.