Сталин - Волкогонов Дмитрий Антонович - Страница 218

В заключительном слове, подводившем итоги совещания Главного Военного Совета, нарком обороны С.К. Тимошенко сказал, что "мы начали выполнять указания товарища Сталина о поднятии военно-идеологического уровня наших командных кадров и положили начало созданию собственной военной идеологии"616. Но если под ней понимать доктринальные, концептуальные выводы и взгляды военной теории на характер и способы ведения современной войны, то они были у Красной Армии всегда. Поэтому весьма сомнительно прозвучал тезис о "начале создания собственной военной идеологии", так же как и о необходимости сделать акцент в дальнейшей работе на подготовку лишь к наступательным действиям при явной недооценке роли действий оборонительных. При всей важности коллективного осмысления оперативных вопросов современной войны на совещании была недостаточно учтена реальная ситуация: возможность внезапного нападения фашистской Германии и в связи с этим необходимость повышения готовности к ведению оборонительных операций стратегического характера.

Сталин, которому вскоре предстоит взять на себя Верховное командование Вооруженными Силами в войне, при незаурядности его злого ума, военную теорию знал слабо. Ворошилов, долгое время бывший наркомом, тоже не очень жаловал теоретиков. А таковые, и весьма крупные, в Красной Армии были всегда. К ним прежде всего следует отнести безвинно погибшего М.Н. Тухачевского, еще в 1936 году в своем выступлении на II сессии ЦИК СССР пророчески предупредившего, что нам нужно быть готовыми к внезапному нападению германской армии. Незаурядным военным теоретиком был Б.М. Шапошников, будущий Маршал Советского Союза. Его выдающийся труд "Мозг армии" и сегодня не утратил своей актуальности. Шапошников - яркий пример военного интеллигента, человек широкого стратегического кругозора, высокой культуры, тонкого теоретического мышления. Борис Михайлович был одним из немногих людей, к кому Сталин всегда относился с подчеркнутым уважением и даже почтением.

Крупными теоретиками в области военного искусства были В.К. Триандафиллов, К.Б. Калиновский, Г.С. Иссерсон, А.А. Свечин. Последний, например, еще в 1927 году выпустил оригинальную работу "Стратегия", которая не раз переиздавалась как учебник, но, к сожалению, не была по достоинству оценена высшим политическим и военным руководством страны. Читая ее сегодня, нельзя отделаться от впечатления, что некоторые положения труда были как будто прямо обращены к Сталину, его окружению, высшему военному руководству. А.А. Свечин, например, писал: "Ответственные политические деятели должны быть знакомы со стратегией. Изучение стратегии требуется не только для высшего командного состава армии... Политик, выдвигающий политическую цель для военных действий, должен отдавать себе отчет в том, что достижимо для стратегии при имеющихся у нее средствах... Она (стратегия. - Прим. Д.В.) обречена расплачиваться за грехи политики... Чем гениальнее вождь, тем более он рассматривается массой как пророк... В стратегии пророчество может быть только шарлатанством; и гений не в силах предусмотреть, как фактически развернется война. Но он должен составить себе перспективу, в которой он и будет оценивать явления войны"617.

Вскоре после завершения польско-германской войны Г.С. Иссерсон написал книгу "Новые формы борьбы", в которой сделал глубокие стратегические обобщения по использованию "механизированных масс" в начальный период боевых действий. Однако Ворошилов продолжал настаивать на том, что "красная кавалерия по-прежнему является победоносной и сокрушающей вооруженной силой...". Даже Сталин, отдавая должное механизации армии, за полтора месяца до войны никак не мог кардинально пересмотреть ее роль: "Хотя конников мы немного сократили, роль кавалерии и сейчас исключительно велика..."

Следует сказать, что с середины 30-х годов по настоянию Тухачевского, Егорова, Шапошникова, ряда других военачальников стала издаваться "Библиотека командира". Это уникальное издание в несколько десятков томов. "Библиотека командира" включала в себя оригинальные труды советских военных теоретиков В. Триандафиллова "Размах операций современных армий", А. Зайончковского "Мировая война 1914 - 1918 гг.", А. Вольпе "Фронтальный удар", Н. Левицкого "Русско-японская война 1904 - 1905 гг.", Н. Евсеева "Августовское сражение русской армии в Восточной Пруссии в 1914 году". Издавались в рамках "Библиотеки" и труды зарубежных теоретиков - Ф. Фоша "О ведении войны", В. Сикорского "Будущая война", Г. Куля "Германский генеральный штаб, его роль в подготовке и ведении мировой войны", Ф. Хейгля "Танки" и другие монографии. Были здесь и малоценные работы, наподобие: "Основы выездки и езды", "Современная конница" и некоторые другие. В этой "Библиотеке" выделяется объемом и апологетикой Сталина книга К. Ворошилова "Оборона СССР". В ней нарком называл Сталина "первым маршалом социалистической революции, великим маршалом побед на фронтах гражданской войны", "маршалом коммунизма", руководителем, который "как никто другой знает, что нужно делать сегодня, чтобы победить завтра и навсегда...". В будущей войне мы победим безусловно, писал Ворошилов, но должны победить "малой кровью, с затратой минимальных средств и возможно меньшего количества жизней наших славных бойцов". Справедливости ради следует сказать, что данная книга не характеризует в целом достаточно высокий уровень "Библиотеки командира".

В 30-е годы принимались определенные меры по повышению военно-теоретического уровня командного состава, формированию у него гибкого, масштабного мышления. Но нельзя избавиться от горькой мысли, что десятки тысяч командиров не смогли (не по своей воле) применить знания и умение на поле брани, защищая Отечество. В целом накануне войны военно-стратегическая мысль в РККА не уступала немецким доктринальным установкам. Стратегические идеи носили прогрессивный, но, к сожалению, в ряде случаев односторонний и плохо увязанный с практикой оперативного искусства характер. Как уже отмечалось, недооценивалась стратегическая оборона. Многие, что было предвосхищено военной мыслью ранее, в недалеком будущем придется нащупывать путем кровавой эмпирии, в ходе страшной учебы на полях сражений.