Сталин - Волкогонов Дмитрий Антонович - Страница 208

Адольф Гитлер"566.

Фюрер взял инициативу в свои руки. Ультимативный тон телеграммы очевиден. Сталин прочел ее несколько раз, подчеркнув своим синим карандашом: "...кризис может разразиться в любой день" и последнюю фразу телеграммы: "Я был бы рад получить Ваш незамедлительный ответ".

Драматический поворот__________________________________

Сталин с Молотовым долго сидели над посланием, еще раз выслушали соображения Ворошилова о ходе переговоров с англичанами и французами, пытались выяснить достоверность сообщения о контактах Берлина с Парижем и Лондоном, угрожавших, по их мнению, широким антисоветским альянсом. После окончательного взвешивания всех "за" и "против" решение наконец было принято. В большой политической игре нужно было сделать ответственный шаг. И он был сделан. Протянутой руке Гитлера Сталин подал свою...

Сталин поднялся, прошел несколько раз по своему кабинету, взглянул на Молотова, остановился и продиктовал:

"Рейхсканцлеру Германии А. Гитлеру

21 августа 1939 г.

Благодарю за письмо. Надеюсь, что германо-советское соглашение о ненападении создаст поворот к серьезному улучшению политических отношений между нашими странами.

Народы наших стран нуждаются в мирных отношениях между собой. Согласие германского правительства на заключение пакта о ненападении создает базу для ликвидации политической напряженности и установления мира и сотрудничества между нашими странами.

Советское правительство поручило мне сообщить Вам, что оно согласно на приезд в Москву г. Риббентропа 23 августа.

И. Сталин"567.

Решение заключить союз большевизма и фашизма созрело, ибо родственного между ними было много. В последующем Сталин почти никогда не будет вспоминать этот день - 23 августа. Он в какой-то момент поддался нажиму фюрера, утратил инициативу, не оценил всех грядущих последствий. В немалой степени на Сталина повлияло состояние армии после погрома 1937 - 1938 годов, которое одновременно стимулировало наглость Гитлера. Но каждая из сторон считала, что она выиграла.

23 августа 1939 года Риббентроп прилетел в Москву, и в тот же день Пакт о ненападении между Советским Союзом и Германией был подписан. Он был заключен сроком на 10 лет (хотя Шуленбург еще 19 августа предлагал 25-летний срок). В ходе обсуждения проекта соглашения Риббентроп настаивал включить в преамбулу тезис "о дружественном характере советско-германских отношений". Когда Молотов доложил об этом Сталину, тот отклонил предложение министра иностранных дел Германии: "Советское правительство не могло бы честно заверить советский народ в том, что с Германией существуют дружеские отношения, если в течение шести лет нацистское правительство выливало ушаты помоев на Советское правительство"568. Увы, в этом Сталин оказался непоследовательным. Через месяц он одобрит тезис о дружбе, предложенный Риббентропом. Одновременно англо-франко-советские переговоры прекратились. Глава советской делегации К.Е. Ворошилов в своем интервью для печати заявил:

"Не потому прервались переговоры с Англией и Францией, что СССР заключил пакт о ненападении с Германией, а, наоборот, СССР заключил пакт о ненападении с Германией в результате, между прочим, того обстоятельства, что военные переговоры с Францией и Англией зашли в тупик..."569 21 августа, в те же часы, когда Сталин изучал телеграмму Гитлера (Шуленбург вручил ее Молотову в 15.00 21 августа), состоялось последнее заседание делегаций на трехсторонних переговорах. Глава французской миссии генерал Ж. Думенк сообщал в Париж Э. Даладье:

"Назначенное на сегодня заседание состоялось утром. Во второй половине последовало второе заседание. В ходе этих двух заседаний мы обменялись вежливыми замечаниями по поводу задержки из-за политической проблемы прохода (через Польшу. - Прим. Д.В.). Новое заседание, дата которого не установлена, состоится только тогда, когда мы будем в состоянии ответить положительно..."570 Однако и в этой ситуации польское правительство не дало согласия на проход советских войск через Польшу в случае войны. Впрочем, это решение уже ничего не могло изменить, стрелки часов мировой политики резко сместились. Сталин получил как будто выигрыш во времени около двух лет. Гитлер приступил к поэтапной реализации своих планов. На Западе известие о прилете Риббентропа в Москву, как сообщал из Лондона И.М. Майский, "вызвало... величайшее волнение в политических и правительственных кругах. Чувства было два: удивление, растерянность, раздражение, страх (так в тексте. - Прим. Д.В.). Сегодня утром настроение было близко к панике..."571. Это был восточный Мюнхен...

Сталин, согласившись на договор с Германией, пошел еще дальше. Он согласился на ряд дополнительных соглашений, известных как "секретные протоколы", которые придали крайне негативный характер этому сговору двух диктаторов. Особенно циничными выглядят договоренности Сталина с фюрером о судьбе польских земель, равносильные соглашению с Гитлером о ликвидации независимого государства. Подлинники этих "протоколов" не обнаружены ни в советских, ни в зарубежных архивах. Вероятно, по рукам уже много лет ходят копии тех документов, которые привез Риббентроп в Москву. Однако графологическая, фототехническая и лексическая экспертизы копий, карт и других документов, соответствие последующих событий содержанию "протоколов" подтверждают факт их подписания и существования. Поэтому у меня нет сомнений в том, что если не "протоколы", то дополнительные тайные договоренности, касающиеся линий границ "государственных интересов" СССР и Германии, существовали. Думаю, что, по "джентльменскому" соглашению, этими "протоколами" с приложенной картой обе стороны руководствовались в сентябре 1939 года. В разделе о дипломатии Сталина я еще к этому вернусь и приведу подтверждающие мою версию неоспоримые документы.

Конечно, с вершины сегодняшних дней пакт о ненападении выглядит весьма тускло, с точки зрения морали союз с западными демократиями был бы неизмеримо привлекательнее. Но и Англия и Франция не оказались готовыми к такому союзу, а Сталин не проявил терпения и выдержки. С точки зрения государственных интересов и реального расклада сил у СССР в тот момент удовлетворительного выбора не было. Отказ от каких-либо шагов едва ли остановил бы Германию. Вермахт и страна в целом были доведены до такой степени готовности, что нападение на Польшу было предопределено. Помощь Польше затруднялась не только позицией Варшавы, но и неготовностью СССР к войне. Отказ от пакта, полагал Сталин, мог привести к созданию антисоветского альянса, в результате которого была бы поставлена на карту судьба страны. М.С. Горбачев в ноябре 1987 года оценил ситуацию того времени так: "Вопрос стоял примерно так же, как во время Брестского мира: быть или не быть нашей стране независимой, быть или не быть социализму на Земле"572. Сталин в той обстановке, видимо, думал так же. Советские инициативы по созданию системы коллективной безопасности не нашли позитивного отклика у западных политиков. Но понимая известную вынужденность пакта, нужно со всей определенностью сказать, что ничто не может оправдать Сталина, который в сближении с Гитлером пошел значительно дальше допустимого. Пакт не остановил войну, а подтолкнул ее.