На тревожных перекрестках - Записки чекиста - Ваупшасов Станислав Алексеевич - Страница 90

Каратели боялись углубляться в лес. Потеряв два десятка убитыми и ранеными, они прекратили бой. Тогда Сорока и Луньков отвели своих партизан к основным силам, сосредоточившимся в полукилометре от зимней базы Мотевосяна. Спустя двадцать минут по лагерю Мотевосяна ударили минометы и артиллерийские орудия. Со стороны лагеря Градова послышалась двусторонняя стрельба.

- Неужели окружили спецотряд? - подумал вслух Луньков.

Но о том, чтобы пойти на выручку, не было и речи. Каратели превосходили партизан численностью в 10-15 раз, имели пушки и танки.

- Градова не окружить,- сказал Сорока.- Матерый волк. Давай думать о наших отрядах. Сейчас они бьют по пустому лагерю, потом атакуют его, потом придут и сюда. Надо смываться.

- Но куда? - спросил Мотевосян.- Везде засады.

- Предлагаю отойти к Шантаровщине,- вмешался Луньков.

- Ты что! - возразил Сорока.- Там же противник с броневиками и пушками!

- В том-то и суть,- отвечал Алексей,- засядем под носом у неприятеля, он и не догадается.

- Рискованный план. Смелый план,- сказал Мотевосян.

- Если немец догадается, от нас только пыль пойдет,- осторожничал Сорока.

Предложение Лунькова и впрямь было чрезвычайно рискованное. Однако таков был капитан-дальневосточник: его тактические решения всегда отличались дерзостью и неожиданностью. В них не было мальчишеской лихости, а содержался глубокий военный расчет, основанный на точном знании врага. При всей своей мощи оккупанты были трусоваты, и смелая логика партизан чаще всего оставалась им непонятной: они бы в данной ситуации так не поступили.

Алексей Григорьевич Луньков был ярким, одаренным офицером партизанского движения. Это быстро понимал всякий, кому приходилось иметь с ним дело. Мотевосян и Сорока в конце концов согласились с его предложением и повели отряды к Шантаровщине.

Скрытно подошли к деревне, забитой до отказа эсэсовцами, и замаскировались.

Оружие партизан было нацелено в сторону Шантаровщины. Луньков и Сорока сами легли за пулеметы, чутко следя за врагами. Весь день прошел в ожидании неравного боя. Лежали на снегу, грызли всухомятку мороженое мясо и окаменелый хлеб. Разговаривали вполголоса, курили в рукав.

К вечеру на дороге показались броневики и автомашины с оккупантами. Партизаны приготовились к отражению атаки. Мигом забыли о холоде, недоедании, многодневной усталости.

Но план Лунькова блестяще оправдался. Карателям даже в голову не пришло, что партизаны находятся так близко к их гарнизону. Эсэсовский батальон проехал мимо, в направлении на Таковище.

Партизаны повеселели, напряжение спало, и парней вновь стал одолевать мороз. Надвигалась ночь, оставаться здесь дальше не имело резона.

В километре находилась деревня Жданове, свободная от противника. После тщательной разведки командиры бесшумно ввели в нее отряды и расположили ребят на отдых по избам.

Выставив усиленные пулеметами дозоры, решили дать отрядам трехчасовой отдых. Мотевосян, Сорока и Луньков обходили избы, предупреждали партизан о нависшей опасности, требовали спокойствия и запрещали спать.

В час ночи 28 января командиры выстроили отряды в походную колонну и повели ее в Гресский лес. Это был всегдашний партизанский маневр: каратели за время с 24 по 27 число прочесали наш район, разгромили покинутые лагеря и согласно своей логике считали местность очищенной от вооруженных патриотов. Значит, пришла пора вновь заселять прочесанный лес.

Слегка отдохнувшие партизаны шагали веселей. Их согревала мысль, что закончились блуждания по территории, нашпигованной гитлеровскими молодчиками, что впереди их ждут обжитые базы, тепло, безопасность, покой.

Миновали контролируемую противником дорогу и на опушке остановились. Разведка донесла, что путь в Гресский лес перекрывает мощный эсэсовский заслон. Чтобы при его обходе не нарваться на другие карательные части, приняли решение подождать, пока заслон уйдет. Жить подолгу на природе фашисты не умели, их тянуло в хорошо натопленные дома городов и райцентров, под прикрытие танковой брони, колючей проволоки и дзотов.

И опять расчет партизанских вожаков оказался верен, в восемь часов вечера оккупанты снялись с места и двинулись к Поликарповке. Оба отряда тихо пошли следом за ними. В Жилин Броде и Березинце неприятеля уже не было, до большого леса оставалось три-четыре километра. Поликарповку обошли по снежной целине, пользуясь глухой темнотой. Однако фашистский гарнизон расслышал скрип полозьев и стал палить по звуку. Бесприцельная стрельба не причинила колонне урона, партизаны вышли на шоссе, чтобы запутать следы, затем по проезжей просеке углубились в чащу и повернули к зимним лагерям.

В километре от базы сделали привал. Разведчики сообщили, что лагеря Сороки и Мотевосяна сожжены. Люди приуныли. Другая разведгруппа донесла, что лагерь спецотряда цел, но заминирован. Луньков спросил:

- Как заминирован?

- А так,- сказали разведчики,- везде надписи сделаны "Осторожно, мины!"

- Надписи-то на русском языке?

- На русском.

- Здорово! - воскликнул Алексей.- Это же наши, советские надписи. Военная хитрость называется!

Ликование партизан после этой реплики можно представить. В полдень 29 января оба отряда плотно набились в уцелевшие землянки нашего зимнего городка.

- Вот и все,- закончил начштаба.

Мы закурили самосад. Я поинтересовался:

- Натерпелся страху?

- Только в самом начале,- откровенно сказал Луньков.- Когда испугался за сумку.

- А я плена боюсь,- признался я другу.- И не потому, что пытать будут. По иным, чисто моральным причинам.

- Понимаю,- сказал Алексей. Он всегда слыл человеком сообразительным.

- Адъютанту Малеву приказал в случае, если буду без сознания и не смогу застрелиться, сделать два дела. Первое - срезать с меня полевую сумку, второе - добить насмерть.

- Понимаю,- повторил Алексей.

- В этом мире есть штуки пострашней физической смерти,- сказал я.- Ты давно в органах, ты знаешь.

- Знаю,- печально согласился Луньков.- Зато, кроме плена, ты ничего не боишься. Потому и командуешь нами, грешными.

Зарево победы

Новые имена

Как провезти взрывчатку? - Связной Степан Ходыка. - Нормальное человеческое неустройство.- Патриоты идут на смертельный риск. - Летят под откос поезда.

После сокрушительного разгрома гитлеровских войск под Сталинградом Советские Вооруженные Силы в течение января - марта 1943 года провели целый ряд успешных наступательных операций. Сильные удары по врагу были нанесены на Северном Кавказе, на Верхнем Дону, под Ленинградом, на Курском и Харьковском направлениях и в Донбассе. Немецко-фашистская армия потерпела невиданную в истории катастрофу. Завершился коренной перелом в ходе Великой Отечественной войны. Линия фронта переместилась далеко на Запад. Было положено начало массовому изгнанию врага с советской земли. Над миром уже алело зарево неизбежной и окончательной победы над фашистскими захватчиками.

Но враг еще был силен, не терял надежды изменить стратегическую обстановку на фронте в свою пользу и яростно огрызался. Оказывая помощь Советской Армии, чувствительные удары по вражеским тылам по-прежнему наносили славные советские партизаны. Фашисты бесились и злобствовали. Организовывали против партизан одну за другой карательные экспедиции.

Зимняя карательная экспедиция в южной части Минской зоны окончилась для врага, как и прежде, неудачей. Противник потерял в атаках более 80 солдат убитыми и такое же количество ранеными. А в четырех партизанских отрядах, включая наш спецотряд, было ранено 10 человек и около 10 бойцов получили обморожения.

В результате борьбы с карателями еще больше возросла ненависть партизан к фашистским захватчикам, окрепла воля к победе, отточилось боевое мастерство, закалился дух. Я вижу закономерность в том, что с каждым новым периодом освободительной войны враг все больше проигрывал как в военном, так и в моральном отношении, а силы патриотов неизменно увеличивались. Особенно заметно проявилось это в зиму 1942/43 года, когда на фронте Красная Армия нанесла захватчикам решающие удары, изменившие весь ход исторического поединка с гитлеризмом в нашу пользу.