На тревожных перекрестках - Записки чекиста - Ваупшасов Станислав Алексеевич - Страница 74

Фашисты, опомнившись, перегруппировались и открыли сильный огонь. Над нашими головами свистели пули, заставляя вжиматься в землю. Эсэсовцы то ползли, то делали короткие перебежки, стреляя на ходу. Вдруг, как по команде, на мгновение все стихло. От непривычной тишины зазвенело в ушах. Но это лишь на миг. Гитлеровцы поднялись в атаку.

Ко мне подбежал вспотевший, закопченный пороховой гарью Воронянский. Он отлучался на левый фланг.

- Зададим еще! - крикнул майор и залег.

Ни на секунду не прекращая огня, каратели приближались. Их искаженные лица были видны без всякого бинокля. Наша оборона молчала. Уже не более 40 шагов отделяло нас от немцев.

- Приготовить гранаты! - раздался сквозь трескотню фашистских автоматов голос Воронянского.

Тут я заметил, что в тылу неприятеля появились партизаны-украинцы. Укрывшись за толстыми соснами, они поливали эсэсовцев свинцовым дождем.

- Молодцы ребята,- обрадовался я.- Хитрый маневр!

Неожиданный удар с тыла ошеломил карателей. Беспорядочно отстреливаясь, они поползли назад. Чаще захлопали разрывы наших гранат. Вновь поднялась туча порохового дыма. Справа донесся голос комиссара Морозкина:

- За Родину! Вперед!

Фашисты не выдержали контрудара, начали отступать, отбежав, они залегли за бугры и снова открыли огонь, но в атаку больше не поднимались. Бой продолжался полтора часа. Противник беспрерывно пускал в воздух серии разноцветных ракет.

- Помощи просят,- сказал я Воронянскому.

- Придется отойти. Как ты считаешь? - отозвался он. К нам подошел Долганов, его одежда была перепачкана землей.

- У вас раненые есть? - спросил он, с трудом шевеля пересохшими губами.

Мы с Воронянским отрицательно покачали головой.

- Черт побери, а у меня четверо ранены.

Посоветовавшись, мы приняли решение отойти. Возвратились в лагерь. Захотев подкрепиться после боя, мы собрались возле кухни.

Повара Володи нигде не было, под котлами чуть тлели угли.

Вблизи мы увидели трех убитых карателей, кровавый след уходил в кусты. Вскинув автоматы, партизаны пошли по следу. Он привел к месту, где лежал четвертый немец в форме ефрейтора. По всей видимости, это работа Володи.

- Но где он сам? - забеспокоился Воронянский.

Повар пропал.

Лаврик перевязал раненых. К счастью, раны у всех были легкие, все могли передвигаться.

Надо было уходить отсюда, враг мог напасть вторично. Но куда? Впереди залегли эсэсовцы, сзади река Илия с вязкими берегами, покрытыми высокой, в рост человека крапивой.

- Через нее и пойдем,- сказал я Воронянскому и Тимчуку, рассматривая карту,- другого выхода нет.

Они согласились.

Почти половина партизан отсутствовала. Они еще до боя ушли на диверсии и не могли знать о нападении немцев на лагерь. Для подобных случаев мы имели контрольные пункты-тайники, где оставляли знаки, предупреждающие об опасности, если она нависала над базой. Разведчики и диверсанты отправлялись на операции по строго намеченным маршрутам, и возвращаясь, они, прежде чем войти в лагерь, заглядывали на контрольный пункт. Сейчас необходимо было дать сигнал опасности, чтобы вернувшиеся товарищи не попали в лапы фашистам. На один из контрольных пунктов я послал бойцов нашего отряда, на другие поспешили партизаны "Мстителя". Выполнив задание, они должны были ждать основные силы в лесу около деревни Рудни.

Позже, когда мы отошли за реку Илию, я перед строем всех трех отрядов объявил благодарность взводу украинцев за мужество и находчивость в трудном бою.

Вечерело. Красные лучи солнца освещали вершины высоких стройных сосен, стеной поднимавшихся по границам приемочной площадки. В лесу стояла глубокая тишина, трудно было представить, что недавно здесь гремел бой и бушевала смерть. Командиры понимали, что этот безмятежный покой обманчив и недолговечен: дождавшись подкреплений, противник вновь пойдет в наступление.

Мы двинулись на запад по вязкому берегу Илии. Ноги засасывала болотная топь, одежда намокла и стала тяжелой, лица и руки обжигала едкая крапива. Впереди шагал отряд Долганова, наш за ним. Сильная группа, которой руководил капитан Луньков, сопровождала обе рации. Вместе с нашим отрядом шли раненые. Замыкали колонну партизаны "Мстителя".

Вошли в сырой сумрачный лес. Прислушались. Ни звука. Только в болоте, захлебываясь от восторга, квакали лягушки да в кустах мелькали светлячки. Здесь-то и решили форсировать Илию. Первым, раздвинув заросли, вошел в воду командир отряда "Борьба" Сергей Долганов. За ним последовали остальные. Держа над головами оружие и вещевые мешки, мы осторожно продвигались вперед. Радисты и охранявшие их бойцы бережно несли радиостанции. Переправившись через речку, мы, не останавливаясь, продолжали путь. Хлюпала вода в сапогах, мокрая одежда противно прилипала к телу. Лишь через час, выйдя на сухое место, сделали привал.

- Быстрее свяжитесь с Москвой,- сказал я воентехнику Лысенко, и он тотчас вместе с Глушковым начал настраивать рацию. Партизаны помогли радистам натянуть антенну. Я накрылся плащ-палаткой и при свете карманного фонарика коротко написал: "Сегодня самолет принять не можем. На приемочной площадке вели бой с карательным отрядом. Потерь нет. Имеются легкораненые. Ждите дальнейших сообщений".

Когда радиограмма была закодирована, под плащ-палатку залез Лысенко, включил аппаратуру, заработал ключом. Затем перешел на прием, стал сосредоточенно записывать и вскоре расшифровал ответ Центра. Текст я зачитал партизанам: "Берегите личный состав. Отойдите в наиболее безопасный район. До получения ваших сигналов самолетов посылать не будем".

В северной части леса, в окрестностях деревни Кременец, нашли подходящее место для стоянки и выслали во все стороны сильные дозоры и разведывательные группы. Леоненко с несколькими бойцами отправился к деревне Валентиново. Оставшиеся партизаны заняли круговую оборону.

С наступлением темноты возвратились разведчики и доложили, что гитлеровцы разместились в окружающих населенных пунктах Батраки, Путилове, Трубачи, Янушковичи, Барсуки, Стайки и Кременец.

Поздно ночью прибыли люди, посланные на контрольные пункты, и группа Леоненко. Они принесли раненого повара Володю Стасина и сообщили, что гитлеровцы собирают в районе приемочной площадки и прилегающих лесах убитых и раненых и на грузовых автомашинах увозят их.

На совещании командиров мы единодушно решили до получения точных данных о противнике оставаться на месте.

Костров не разжигали. В наскоро сооруженном из сосновых веток шалаше Лаврик перевязывал раненого повара, которому разрывной пулей сильно повредило плечо. Обычно румяное лицо Володи теперь было желтым, как воск. Он потерял много крови.

- Где вы его нашли? - спросил я стоящего рядом Леоненко.

- Совершенно случайно обнаружили,- ответил тот.- Пробирались через кусты, вдруг неподалеку от приемочной площадки услышали шум: подползли, видим эсэсовцы укладывают в машины трупы своих солдат. Мы сделали большой крюк и вышли на поляну, там встретили старика, который пришел в лес за вениками. Он нам и рассказал, что в Валентинове полно немцев. "А много убитых?" - спросили мы. "Много",- ответил старик. Каратели хвалились, что 100 партизан уничтожили. Население посмеивалось: почему же мертвых карателей навалом, а партизанских трупов нет? Тогда гитлеровцы пустили слух, будто одна немецкая часть наскочила на другую и, приняв их за партизан, открыла огонь, а партизан никаких вовсе и не было.

Все усмехнулись. Леоненко продолжал:

- Возвращаясь, мы обнаружили на траве кровавый след и медленно пошли по нему, полагая, что наткнемся на раненого немца. И вот возле берега увидели в кустах лежащего человека. Сначала думали, что это мертвый, но он застонал... Когда перевернули его, узнали повара. Окровавленное плечо перевязано разорванной рубашкой. Он попытался было схватить автомат, но до того ослаб, что не смог его поднять. Бойцы принесли воды, напоили раненого, обмыли ему лицо. Открыв глаза, Володя узнал нас. "Товарищи, не оставьте меня",- чуть слышно прошептал он и опять погрузился в забытье...