На тревожных перекрестках - Записки чекиста - Ваупшасов Станислав Алексеевич - Страница 60

Я побродил по пустой квартире, смахнул пыль с книг и учебников сына, вынул из чемодана маузер, разобрал затвор, снял излишнюю густую смазку, которая положена оружию во время хранения, привел его в боевую готовность, вставил обойму, также очищенную от оружейного масла, и лег спать. Усталость была так велика, что сон не шел. Нескончаемым серпантином вились воспоминания о семье, товарищах, испанской войне, европейских странах, белорусском подполье и бог знает о чем еще.

Рано утром я был на ногах, выбрит, затянут портупеей, в полевой форме, с маузером, висевшим у правого бедра. От вчерашнего элегического настроения осталась лишь глухая боль на дне сердца. Личные переживания уходили на задний план, освобождая место для забот иного рода. Я приступил к выполнению задания генерала Григорьева.

Отряд из 80 бойцов сформировал в сжатые сроки. Мы уже обсуждали, сколько самолетов нам понадобится для переброски за линию фронта, на каком из них полетит командир, как будем собираться после приземления и не перепутают ли пилоты партизанские ориентиры. Однако усложнившаяся военная обстановка изменила наши планы. Началась грандиозная битва под Москвой, страна бросила все силы на защиту столицы. Наш отряд влили в сверхштатный 4-й батальон 2-го полка Отдельной мотострелковой бригады особого назначения НКВД. Командовал бригадой полковник Михаил Федорович Орлов. Я получил должность заместителя комбата. Командиром батальона стал Николай Архипович Прокопюк, ныне Герой Советского Союза, с которым в 30-е годы мы готовились к партизанской войне и вместе были в Испании.

Наша бригада чем-то напоминала мне Пятый полк испанской республиканской армии. Оба имели переменный состав, только в Пятом полку формировались крупные воинские части, а в бригаде небольшие оперативные и диверсионные группы, часто в тыл врага забрасывались и одиночные бойцы - все зависело от состава боевой задачи. Главной нашей целью было ведение глубокой разведки, помощь партизанскому движению и подпольным организациям. К нам прибывали нередко совсем неподготовленные люди, мы их обучали многим важным вещам - стрельбе, топографии, минно-подрывному делу, прыжкам с парашютом, самообороне без оружия, радиотехнике, шифровке, вождению автомобиля и мотоцикла. Существенное внимание уделялось военно-политической подготовке бойцов. Их готовили к агитационно-пропагандистской работе среди населения временно оккупированных территорий.

Ядро бригады составили чекисты и пограничники. Центральный Комитет партии направил к нам 1,5 тысячи коммунистов-добровольцев, почти столько же комсомольцев прислал ЦК ВЛКСМ. Среди пришедших в бригаду студентов и преподавателей Института физической культуры находились многие известные спортсмены: легкоатлеты братья Знаменские, штангист Николай Шатов, чемпионка СССР по лыжам Любовь Кулакова, боксер Николай Королев, дискобол Али Исаев. В наших подразделениях воевал доброволец Семен Гудзенко, ставший после войны известным поэтом.

У нас числились представители многих народов страны. Кроме того, в бригаду поступили испанцы, болгары, немцы, венгры, чехи, австрийцы, поляки. Некоторые из них уже имели опыт борьбы с фашизмом - одни сражались на баррикадах у себя на родине, другие приобрели его в Испании, будучи солдатами и офицерами интернациональных формирований. Наряду с молодыми парнями и ветеранами предыдущих войн в бригаде служили 500 девушек-комсомолок, они успешно овладевали специальностями радистов, санинструкторов, шифровальщиков, подрывников-диверсантов, забрасывались в тыл и выполняли задания командования.

Части Отдельной мотострелковой бригады особого назначения участвовали в историческом параде на Красной площади 7 ноября 1941 года. Отсюда они вместе с другими войсками ушли на передовые позиции подмосковного фронта и показали там образцы стойкости и храбрости.

В период битвы под Москвой Военный совет Западного фронта широко использовал наших минеров, снайперов и лыжников. Бойцы бригады минировали танкоопасные направления, вылавливали вражеских парашютистов, нередко входили в соприкосновение с наступавшими гитлеровцами и наносили им урон как в открытом бою, так и в ближних тылах противника, устраивали завалы и различные заграждения, взрывали мосты и другие важные объекты. Переброска разведывательных и диверсионных групп в глубокий тыл врага временно приостановилась, у подразделений бригады было много работы на опасных участках обороны столицы.

Когда под Москвой был достигнут долгожданный перелом и Красная Армия перешла в наступление, Н. А. Прокопюка и меня послали на Юго-Западный фронт, в Воронеж, где мы должны были подготовить и послать в тыл противника две оперативные группы лыжников-пограничников. Перед ними стояла задача взорвать немецкие военные склады, поджечь хранилища горючего и тем самым подорвать боеспособность фашистских войск.

Обосновавшись в особом отделе фронта, мы провели подготовку на высшем уровне. Бойцы, отобранные для выполнения диверсионной операции, все, как на подбор, были опытными, обстрелянными воинами, хлебнувшими немало лиха в дни и месяцы нашего отступления. Они рвались в дело, горели жаждой боевых подвигов во славу Отечества. Однако запланированная операция не удалась.

В то утро, когда мы провели лыжников в тыл врага, началось наступление наших войск, и диверсанты, еще не добравшись до складов противника, оказались в лавине наступавших бойцов. Танковый генерал посочувствовал неудачникам, посадил их на броню своих машин и забросил возможно дальше вперед. Они вновь встали на лыжи и пошли к цели, но их вновь настигли наступающие части. Так наши пограничники и не сумели выполнить задание: полевые войска их все время опережали, и надобность в уничтожении складов попросту отпала, потому что они были захвачены Красной Армией вместе со всем содержимым.

Я почувствовал большое облегчение, когда меня отозвали из Воронежа обратно в столицу.

Генерала Григорьева интересовал первоначальный замысел, изложенный им в день моего возвращения. Он встретил меня на этот раз давно ожидаемой репликой:

- Пора!

Однако с течением времени предполагаемое задание изменилось, соответственно изменилась и численность отряда. Теперь мне предстояло набрать 30 человек. Рядовые стрелки и автоматчики не нужны, их достаточно в тылу среди партизан. В отряд требовалось отобрать только специалистов разведывательной и диверсионной работы, не менее половины должны составлять командиры, которые в случае надобности смогли бы возглавить партизанские подразделения. Таким образом, я поведу не просто оперативную группу, а отборный спецотряд.

От прежнего отряда, вошедшего в 4-й батальон, к этому времени не осталось и следа. За полгода люди рассеялись по другим подразделениям, ушли на иные задания, были ранены или убиты. Пришлось начинать заново. Сразу объявилось несметное количество добровольцев, следовало отобрать из них наиболее проверенных, боевых и физически крепких. Первым делом я зачислил нескольких обстрелянных пограничников, прошедших в первые месяцы войны от самого Белостока. Рядовыми взял только белорусов - уроженцев Минской области, которые хорошо знали местность и могли помочь мне в налаживании контактов с населением.

Формирование личного состава я начал совместно с комиссаром Георгием Семеновичем Морозкиным, уже назначенным в мой отряд. Был он кадровым чекистом, имел высшее образование и немалый опыт работы. В ту пору ему еще не сравнялось и сорока, он отличался худощавостью, подвижностью и глубокой впечатлительностью. Мы вдвоем занимали номер в гостинице "Москва", питались из одного котла и быстро подружились в общих заботах да хлопотах. Нелегальная кличка его была Егор.

Начальником штаба стал капитан Алексей Григорьевич Луньков (Лось), участник гражданской войны на Дальнем Востоке, пограничник, побывавший в разных переделках, хорошо усвоивший законы лесной жизни, страстный таежный охотник. Он был высок, улыбчив, с седеющими висками. О войне, в которой участвовал юношей, и о вооруженных конфликтах на границе вспоминал неохотно. Зато с большой любовью и знанием дела говорил об охоте.